11:36 

Как заставить ненавидеть, 10 глава.

Милая, успокойся. Сейчас я размажу его по стенке и приду (c)
Название: Как заставить ненавидеть.
Глава: 10.
Автор: Dai Yami.
Бета: VIK-san.
Пейринг: Какаши/Сай, Гай/Тцунаде.
Жанр: ангст.
Рейтинг: NC-17.
Предупреждение 1: ООС, АУ, мистика, deathfik, darkfik, много крови, насилие, жестокость, ненормативная лексика, элементы BDSM, гет (в некоторых главах)
Предупреждение 2: Итачи Учиха и Итати Утиха - два разных человека.
Дисклеймер: отказываюсь.
Саммари: У каждой мести есть свой оттенок, своя гамма цветов. И порой месть подразумевает под собой что-то большее... Но сколькими придется пожертвовать, чтоб ее завершить?..
Размер: макси.
Состояние: в процессе.
Размещение: с разрешения.
От автора: карты открыты, и теперь они обнажены под голодными взглядами игроков....
От автора (2): Я долго, я знаю.

Ссылки на предыдущие главы:
www.pay.diary.ru/~Fanfiki/p81895102.htm#more1 - первая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82111492.htm - вторая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82470034.htm#more2 - третья.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82645187.htm#more2 - четвертая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p83812876.htm#more1 - пятая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p85627142.htm#more1 - шестая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p88899023.htm#more1 - седьмая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p94155836.htm#more1 - восьмая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p97968770.htm#more1 - девятая.

В самом дальнем углу всё ещё горит свет, но мутноватая пелена тумана с каждой секундой затягивает последние лучи все глубже в прожорливую пасть. Тишина эхом отражается о крупицы воспоминаний и уходит всё дальше и дальше, оставляя после себя звенящую пустоту. Это четыре замкнутых стены с протяжными колоннами по периметру. Это клетка собственных поступков и слов.
Сотканный из белоснежного бархата жилет с петлицами-застёжками на металлической оправе, классические чёрные брюки и тёмно-коричневые ботинки на тонкой подошве. Лица нет, как в принципе и головы. Лишь мелодия, вызубренная наизусть, отлетает от кончиков пальцев, парящих над клавишами.
Сине-чёрное платье, переливающееся блёстками, ярко-красная атласная лента на поясе. Туфли с открытым мысом и на высоком каблуке, красивая пряжка сбоку, в виде застывшей бабочки. Изящные пальцы, держащие микрофон, и голос, нежный, такой знакомый, успокаивающий.
После концерта тысяча аплодисментов взрывают зал. Он тоже хочет похлопать. Но на него оборачиваются люди без лица с глупыми улыбками. К нему тянут руки, его осматривают, нюхают, запоминают его запах.
Уже не спастись. Выхода нет. Пустота поглотила... И время давно истекло.


Хокумон была сильной женщиной. Она умела достойно держаться в самых жутких ситуациях. Она спокойно перенесла вопросы полиции, экспертизу, допрос. Она отвечала холодно и чётко, но пустые глаза пугали. Забирали что-то важное, что-то необходимое... Вместе с собой, в бездну.
- Саске, я понимаю, это больно... - слова не подбирались, застревали в горле. - Но чёрт побери! Ты должен быть сильным! Слышишь? Ты всё ещё нужен.
- Кому? - вдруг задал вопрос Учиха. - Наруто убили, родителей, брата... Почти всех одноклассников... Убили. Вы знаете, что значит это слово? - он улыбался и смотрел ей в глаза. В выражении мутно-чёрных глаз плескалось безумие.
- Саске? - женщина вопросительно подняла бровь и машинально отодвинулась назад. - Есть ещё я... И, - она вдруг стала серьёзной. - Не теряй рассудок, дурак!
Слова подействовали отрезвляюще. Саске пару раз моргнул глазами и скользнул по лицу Таюи.
- Что я говорил?
- Не важно, - Таюя расслабилась и притянула Саске к себе. - Ты ведь знаешь, каково это - быть одиноким... Может, поможем друг другу? - женщина ждала, будто ответ решит слишком многое.
Учиха опустил голову и закрыл ладонями лицо. И только из-за тщательного прислушивания до Таюи дошли несколько коротких слов:
- Я не хочу снова кого-нибудь терять.
Чтобы решить всё, надо пожертвовать всем. Поставить на кон свою жизнь и дорогих тебе людей. Схватка не на жизнь и не на смерть. Проигравший просто уже никогда не сможет познать реальность. Проигравший просто станет оболочкой без души.
Правила предельно ясны. Но их всё ещё могут поменять.
***
Мягкая располагающая обстановка. Удобные кожаные диванчики и деревянные столики на резных ножках. Тихая мелодия, льющаяся по всему пространству лёгкими волнами.
Только Цунаде реагировала на каждый шорох, на каждое открывание двери и звон колокольчика. Сегодня ей предстояло вернуться на несколько лет назад, впитать в себя каждый моментик и рассказать. То, о чём молчала долгие семь лет.
Сердце билось в два раза быстрее и кончики пальцев дрожали. Она попивала белое вино из высокого бокала и покусывала кончик ручки. В душе таилось беспокойство и тревога. Содержимое бокала заметно уменьшилось, и голова немного загудела.
И всё же она просчиталась. В тот короткий период времени, когда она плюнула на очередной звон, носа коснулся приятный и утончённый аромат хризантем. На вздрогнувшее плечо легла жилистая ладонь и в побледневшее лицо заглянули с улыбкой.
- Цунаде, это тебе! - голос был громким, но сейчас было всё равно. Когда тебе протянули букет белых и красных хризантем, было всё равно.
Она судорожно приняла подарок и заглянула прямо в глаза. Прямо в самую глубину. И снова не смогла удержать слёзы, вмиг размывшие суховатую кожу щёк. Гай непонимающе заглядывал в ореховые глаза. И ловил улыбку, с толикой нежности и грусти.
- Гай, спасибо, - голос тихий и глубокий.
Никогда ещё Гаю не доводилось слышать такой тон. Цунаде не такая. Цунаде - женщина с железным характером.
Взгляд скользнул по бежевому платью с декольте, по серьгам и колье, украшенных маленькими завитыми листьями. По простому, но искусному макияжу, по белым туфлям на шпильке. Волосы собраны в пучок, а передние прядки завиты.
Сейчас это уже другая Цунаде. Сейчас она - женщина.
***
Пальцы по штанам. По грубой ткани. Ногти по швам. Выгнутая спина. Голова назад. Скользить по земле. Переплетаться. Танец завораживает. И даже всё равно, что его исполняют "результаты эксперимента".
Глаза прищурены, пальцы стучат по столу.
- Достаточно.
Пара остановилась. Из-под слоёв косметики на него смотрели натянутые лица и пустые глаза. Им приходится платить большую цену, чтобы так танцевать.
Орочимару машет рукой и морщится. Ничего он так и не добился. Прогресс был только в улучшении способностей, но сами люди за это время ломались. Загибались от препаратов.
Он водил сигаретой в пепельнице, подперев щёку рукой. Что-то постоянно уходит прямо у него из-под носа. Что-то потерянное давно.
Они дышат измученно, смотрят в тёмную решетку. Из людей не получатся животные, даже если сильно захотеть. Можно подавить, раздавить, подчинить... А люди останутся людьми. По крайней мере, в это хочется верить.
Старые связи не хотели отпускать, или ситуация зашла в тупик. Не важно. Это не его дело. Это больше не его дело. Он ушёл из этой организации ещё до перевода в другую среду. Ещё до взрыва. Но организм сдавливало болезненное любопытство. Как? Как им удалось выжить?
Взгляд скользнул по руке. Кольцо никуда не исчезло, а снимать не хотелось. Прошлое его держало. И, возможно, больше, чем надо. Он вздохнул ещё раз и поднялся с кресла. Ну что ж, если Мадара горит желанием встретиться, он это организует. В лучших традициях.
Мозг автоматически стал пересчитывать запасы людей и оружия. Наверняка организация в этом нуждается. Первый схваченный плащ и пачка сигарет. Мадара не любит ждать - он ещё помнит.
- Машину, - Орочимару подхватил ноутбук и последовал за суетящимся водителем.
Тёмно-синяя Mazeratti с пущенным белым граффити по бокам и бамперу, в виде разных змей . Приглушённый завод, мягкая езда. Обивка из дерматина обеспечивала удобное сидение. От водителя огораживало тёмное стекло, и было время подумать. А думать было о чём. И ведь не просто так встреча была назначена в клубе - не хочет показывать главное здание, ведь формально Орочимару считается предателем. Но формальность - очень тонкая вещь.
Машина припарковалась на дорогой охраняемой стоянке, и в динамике раздался знакомый сигнал. Мужчина открыл дверь и чуть помедлил. Бросил взгляд на огромную переливающуюся надпись "Red Ocean" и, напрягая спину, вышел из салона. С лёгким хлопком дверца закрылась, и к машине подбежал парковщик. Орочимару недовольно проводил его взглядом, но промолчал. Стремительными шагами он приближался к центральному входу. Портье поклонился и принял дорожный плащ, запоздало крича:
- Третий этаж, комната сто сорок восемь!
Большим пальцем мужчина прощупал пульс на руке. Он никогда бы не подумал, что этот человек заставит его волноваться. Без стука дверь была открыта, и сразу в глаза бросились две фигуры в чёрных плащах с красными облаками. Мадара не изменяет стилю. Учиха стряхнул пепел с тонкой сигареты Lucia и повернулся к вошедшему:
- Давно не виделись, Змея.
***
Это было старое заброшенное крыло. Именно здесь прошли семь лет его обучения. Хотя номеров у классов не было, имелось название всего обучения - "Корень".
Туда попадали только самые одарённые. Обучение проходило в ужесточённом и удвоенном режиме. Можно было сказать, что учащиеся находились тут и день и ночь. Дети учились, тренировались и ночевали в школе.
Основателем был Данзо Шимура, человек, переживший смерть, лишения и боль. Правый глаз был затянут бинтами, на подбородке был крестообразный шрам. На его лице залегли глубокие морщины, но это не мешало ему оставаться в форме. Именно с Данзо действовало выражение "внешность обманчива". Кто-то наводил на него дурные слухи, кто-то шептался, что он хочет сесть на место директора. Разговоров было много, но едва ли кто-то мог поспорить, что у Данзо был талант делать из людей квалифицированных бойцов и своего рода гениев. В крыле он уважался. С его мнением считались и слушались его приказов беспрекословно. О своём прошлом он предпочитал молчать. В том числе и о том, что побудило создать "Корень".
Мужчина никогда не жаловался и ничего не просил. Его способность убеждать сыграла на руку. Но вот кому, оставалось загадкой. Те, кто знал Данзо поболе остальных, заговорчески шептали, что вражда была ещё со времён Сарутоби, бывшего директора, отправившегося на покой. Но власть он приобрёл в полной мере при Цунаде. И поговаривали тоже, что Сарутоби он боялся и уважал. Но холод в глазах Данзо лишь немного трескался, когда его слуха касались такие вот перешептывания, и затем затягивался вновь.
"Корень" перестал существовать со смертью хозяина, основателя, Данзо... Дело так и не раскрыли, поставив на папку штамп "Закрыто". С неизвестным сталкиваться никому не хотелось. А то, что Данзо убили, было известно всем. Вот только убийца продолжал гулять на свободе.

Со смертью как "Корня", так и наставника, Сай перешёл на нормальное обучение. Сначала к нему относились подозрительно и фыркали на его фальшивую улыбку (обучающиеся были лишены эмоций), но со временем всё встало на места. Сай научился дружить, чувствовать, переживать. А полученные знания в "Корне" обеспечивали хорошую репутацию и способность защищать. И эта способность проснулась, когда Акаши наткнулся на сероватое лицо Саске, беспорядочно шептавшего: "они... всех... убьют...". И с этими "они" Сай был готов сражаться до конца.
***
Неловкость закралась в самое сердце, и щёки покрылись румянцем. Как когда-то давно, в юности. Цунаде прижалась щекой к чужому плечу и как-то спокойно вздыхала под осторожными поглаживаниями её головы.
- Гай, скажи, как так вышло? Вроде взрослые люди, а ведём себя, как дети.
- В наше время всё поменялось местами, - Гай нежно прижимал Цунаде к своей груди.
Порой можно себе такое позволить. Просто сидеть вот так. Музыка давно поменяла свой характер. Она стала глубокой, проникающей в сознание.
- А давай выпьем на брудершафт? - Цунаде попыталась улыбнуться, скинуть напряжённую обстановку.
Майто смотрел в её уставшие глаза. Подметил дрожащие кончики пальцев, подрагивающие губы.
- Цунаде, не дури.
Она опустила голову, сжала руки в кулак. Стряхнула невольные капельки слёз.
- Ты прав, Гай, ты как всегда прав.
У Гая жена. И дети. А тут она... выплыла из ниоткуда. По-лю-би-ла.
В воздухе повеяло железом, ржавым привкусом на языке. В маленькой дамской сумочке лежит фотография. Хотелось вынуть её, ткнуть накрашенным ногтем и, заглядывая в лицо, спросить: "Помнишь?". И он кивнёт головой. Обязательно кивнёт.
На дне бокала так и осталось недопитое вино. Белое. Его самое любимое.
- Гай, выпьем?
- Повод? - Майто наблюдал за опущенными глазами, говорил сухо.
- За счастье, которого нет, - вырвалось. Вылилось болью на поверхность. - Гай, помнишь?
И он кивает головой.
Трясущиеся руки наполняют бокалы до краёв. Вино разливается по столу. Майто берёт салфетку и вытирает лужу. Кладёт свою ладонь на чужую.
- Цунаде, выпьем на брудершафт?
И они пили, торопливо глотая вязкую жидкость.
И они целовались. Изголодавшись. Вплетаясь пальцами в волосы. Русые, чёрные. Скользить по чужим губам. Не остановиться. Грубые руки обхватывают талию. Ещё ближе. Дыхание на двоих.
- Я вдовец. Вот уж полтора года как, - обжигая гладкую щёку. - Ты сможешь заменить им мать? - обхватив ладонями лицо.
- Это предложение?
- Да... - на выдохе.
- Я сделаю всё, что в моих силах.
- Помнишь?
- Давай выпьем за любовь...

***
Он любил ходить в школьную библиотеку, гулять между пыльных полок, вдыхать запах прошлого.
Здесь мысли собирались в единый поток, помогали разобраться. Когда Саске не знал, что делать, он приходил сюда.
Библиотека принимала его в свои объятья, шуршала страницами старых книг. Учиха схватил первый попавшийся томик книги и пошёл к подоконнику. Библиотека находилась в том крыле, где почти круглые сутки в окна светило солнце. А настоящий свет Саске любил больше, чем тусклый свет лампочки. Забравшись на плоскую полоску подоконника, он пристроился спиной к стене. Посмотрел на пейзаж за окном, потёр книжную обложку и открыл первую страницу. Рассказ моментально захватил сознание, вытесняя прочие мысли.
Только часа через два Саске смог оторваться от чтения и обнаружил, что книга неумолимо близится к концу. Головная боль смогла, наконец, угомониться, и тело ощутимо наполнилось лёгкостью. Будто тяжкий груз перестал сковывать ноги, и лёгкие наполнились кислородом. Существование в пучине собственной безнадёжности отпустило, мысли превратились в равномерный поток.
- Начнём с более-менее понятного, - диктуя сам себе начал Учиха. - Вспомним хотя бы Гаару. Именно тогда я встретился с тем мужчиной. И он сказал, что нужно закопать. Тело нужно похоронить, - внезапная догадка заметалась, приоткрыла тяжелую дверь. Глаза наполнились ясностью и решительностью.
Если он на правильном пути, надо торопиться. Эта ниточка может помочь выбраться из ямы, где он застрял.
Подхватив свою сумку, Учиха пошёл на выход. Кивнув женщине за столом, Саске показал книгу. Запишут. Быстрым шагом преодолев коридор, он сбежал по винтовой лестнице в другое крыло. Пару раз свернув и спустившись ещё по двум лестницам, Саске вышел во внешний двор. Переходя на лёгкий бег, парень достиг автобусной остановки. Автобус уже показывался вдалеке. За оставшееся время Учиха стряхнул случайную пыль с пиджака и убрал томик в сумку. В автобусе сел в конец, обдумывая и составляя план.
Точно было одно, работать придётся одному. Надо будет что-нибудь наплести полиции и выпросить разрешение, и вернуться как можно скорее домой. Ехать пять остановок. Деревья мелькают за окном. Бледное золото листвы, с крупинками рубина. Свинцовые облака плыли по серому небу. По-осеннему холодное солнце кидало лучи на асфальт, распространяя блики в листве.
Четыре остановки. Снующие туда-сюда люди, старые дома и новые многоэтажки. Дети, идущие на экскурсию. С двух сторон бесконечные вереницы магазинов.
Три остановки. Город вступает в свои пределы, открывает широкой рекой улицы. Вот человек с дипломатом перебежал дорогу прямо перед автобусом. Там ребёнок со сливочным мороженым наблюдает за стайкой голубей.
Две остановки. Яркие вывески и пустые фразы рекламы. Экстравагантные девушки в мини юбках и высоких сапогах. Ряд новостроек, поток многочисленных машин.
Одна остановка. Парк аттракционов. В глубине виднеется колесо обозрения, недалеко от входа - "Цепочки". Слева аттракционы для маленьких - "Паровозики", "Ромашка", "Лодочки". Если хорошо присмотреться, можно увидеть "Комнату страха".
Последняя остановка находилась рядом со школой. Здесь учились дети из небогатых семей: не всем повезло в этой жизни. Стайка школьниц весело разговаривала о какой-то ерунде. Примыкая к забору школы, шёл другой, более новый забор. За ним - здание полиции. Туда-то ему и надо.
Охранник на входе прищурился, липким взглядом осмотрел Учиху. Саске прошел вперед, минул коридор и вплотную подошел к столику секретарши.
-Начальник на месте? - тон остался невозмутимым.
-Предъявите, пожалуйста, паспорт.
С тем же невозмутимым видом Саске протянул женщине документы. После нескольких минут осмотра, женщина ткнула пальцем в нужную сторону.
Саске прошествовал мимо стекянной кабинки и повернул направо. Металлическая дверь призывно мелькала впереди. На золотой табличке были выгравированы иероглифы "Начальник внутренней разведки, Ибики Морино". Учиха деликатно постучался и вошёл. Ибики сидел за столом и разбирал стопку бумаг.
- Анко, я же просил никого не впускать, - пробурчал он в трубку.
- Он по срочному делу. Это Учиха Саске.
Брови Морино поползли вверх, и он обернулся, наконец, в сторону вошедшего.
- Принесите две чашки кофе, пожалуйста.
Саске смотрел с каким-то вызовом, предупреждая "пока не получу то, за чем пришёл, вам придётся терпеть мою личность, а вместе с оным кучу неприятностей".
- К делу, - Ибики даже поднялся со стула и указал на кресло напротив.
- Дело о Собаку.
Мужчина нахмурился и полез в свои бесчисленные папки. Саске внимательно осмотрел своего "клиента". Ему было за сорок точно, на голове покоилась фуражка, прикрывающая лысину. На лице виднелись несколько глубоких шрамов. Значит, не просто так носит звание лучшего из лучших. Обычная полицейская форма и чёрный галстук. Старается не выделяться.
- Что вас конкретно интересует? - мужчина сел на своё место.
- Куда дели тела?
- Отправили на экспертизу, разумеется.
- Мне нужны тела в целости и сохранности, желательно в ближайшее время.
- Зачем они вам?
- Хочу кое с чем покончить.
- Старый должок? - он усмехнулся. - В этом случае извини, мы никак не поможем. Сначала надо найти убийцу...
- Да не найдёте вы никого, - Ибики заморгал глазами. - Может, уже завтра вы и не вспомните об этом разговоре, а дело Собаку исчезнет навсегда. Понимаете, это серьёзная организация, и если я не успею... Сегодня. Мне нужны тела сегодня. И три гроба и места на кладбище.
- Вот только сумасшедших нам не хватало! Убирайтесь вон из моего кабинета!
- Вы мне не верите? По глазам вижу - не верите. Но, прошу вас, помогите. Под угрозой ещё стоят человеческие жизни.
Ибики стучал ручкой по столу.
- Вы могли в любое время обратиться...
- Да ни черта. Это серьёзная организация. Я должен работать один.
- Чёрт с тобой! - Морино набрал чей-то номер и проговорил несколько цифр. - Но бесплатно...
Учиха положил на стол конверт и молча вышел.
Ибики хмыкнул и покачал головой:
- Учихи никогда не приходили просто так... Тебе повезло, что я знал твоих родителей, Саске.
А Саске между тем уже ловил такси и сжимал в кулаке клочок бумаги.

До дома доехали быстро, быстрее, чем он предполагал. Старые стены встречали своего хозяина молчаливо, трещинками в нескольких местах.
Саске открыл дверь, вошёл в просторный коридор и закрыл дверь на внутреннюю щеколду помимо основного замка. Коридор был выполнен в мягких тонах, на стенах висели картины, на которых были пейзажи Японии. Учиха снял куртку и прошёл вглубь коридора.
В самом конце, прямо за массивным шкафом, таилась ещё одна дверь. Замок за время неиспользования заржавел, и ключ еле-еле поворачивался в скважине. На пальцах появились мозоли. Саске напрягал мышцы в руках и со всей силы крутил ключ. Замок поддался и дверь приоткрылась. На пальцах остались красные полосы. Учиха зашипел и подул на мозоли. Как-то боязливо он взглянул на лестницу, ведущую наверх. Освещения тут не было давно. Саске пробирался в темноте, держась руками за стены. Ступени скрипели под ногами, склизкое чувство обхватило своими руками.
Дверь наверху была забита крест-накрест тяжёлыми досками. Ржавые гвозди были плотно забиты по краям. Саске стиснул зубы и вплотную подошёл к двери. Взгляд скользнул по почерневшей древесине: последний шаг. Ногти отчаянно впились в края, пальцы цеплялись изо всех сил. На лбу проступил пот: доски не хотели поддаваться. Зубы скрипели, кожа на ладонях окрашивалась в красный цвет. В ноздри бил резковатый запах, на языке ощущалась кровь. Гвозди лишь насмешливо вытягивались и уходили обратно. Держали дерево в себе. Саске уже выдохся, сил не оставалось. Но тут доски с сухим треском поддались. Гвозди пытались поймать ускользающие волокна, но они вместе с доской и с Саске упали на пол. Учиха не верил, что у него получилось. Не верил, что почти победил. Вторая доска, получившая повреждения в предыдущей схватке с лёгкостью поддалась. Саске бросил её в сторону за ненадобностью.
Дверь, закрытая много лет назад, открывалась с жутчайшим скрипом. Комната за ней была в пыли и грязи. Она пахла пустотой и смертью.
Это была комната Итачи.
Глубоко вздохнув, Саске переступил порог. Ботинки подняли ворох пыли, от которой Учиха закашлялся. Осторожно ступая, он дошёл до ночника. Свет на секунду резанул глаза и окрасил серую комнату в яркие цвета. Оставалось перерыть каждую стопку бумаг, облазить каждый уголок. С пустыми руками он не намерен отсюда выходить.

Старые тетради, грамоты, семейные альбомы. Ручки, карандаши, учебники, набор линеек. Журналы для взрослых, видеокассеты, диски. Саске выворачивал ящики один за другим. Чистый конверт, пара книг, карманный фонарик. Куча порнушки, адресная книжка, фотография некой "Mary". Саске и предположить не мог, что у Итачи столько вещей и жуткий беспорядок. Для него было шоком, что его старший брат был типичным подростком, который смотрит "немецкое кино" и дрочит на фотографию обнажённой девушки. Возможно, это было подстроено. Чтобы никаких улик. А до этого Итачи сжёг ворох секретных документов.
А ведь ему было пятнадцать. Всего пятнадцать.
Затем был шкаф. Отглаженные рубашки, чёрные галстуки, прямые брюки. В углу статуэтка кошки: подарок от бабушки и дедушки. На полках - свитера, футболки, кофты всевозможных покроев; нижнее бельё, носки, джинсы, шорты... У Итачи было много одежды. А Саске не знал.
Он знал только о ядовито-зелёной, старой, до колен, футболке и о спортивных синих штанах. И о костюме. Чёрном. И о рубашке в вертикальную полоску. А вот их не было. Ни на полках, ни в шкафу.
Саске устало опустился на пыльную простынь. Перевернулся набок, закрыл глаза. По привычке просунул руку под подушку и уткнулся кончиками пальцев в острый край. Саске вынул находку и резко распахнул глаза.
Фотография. Организация, в которой был Итачи. Учиха ощупывал глазами каждое лицо. Запоминал. Их было одиннадцать. Всем не больше двадцати. Кроме двух, тех, кто по центру. У одного рыжие волосы и необычные затягивающие глаза. А второй с длинными чёрными волосами и такими же глазами. И если у одного вид был расслабленный и даже немного располагающий, то второй будто говорил: "скажешь не то, что я хочу слышать, и твою глотку перегрызут мои псы".
А ещё второй полу-обнимал Итачи. А Итачи улыбался, строго, осторожно, уголками губ. Улыбался Ему. Не фотографу, не Саске, а тому мужчине. Но взгляд почему-то примагничивало к другому человеку. Он встал у самого края и улыбался как-то по-змеиному. Он тоже был старше остальных. Хорошо так старше. Тоже длинные волосы, но жёлтая радужка и вытянутый зрачок. Саске всем своим существом чувствовал - следующая встреча будет с ним. И как раз в памяти всплыл блондин с высоким хвостиком и пепельноволосый; они присутствовали на фотографии.
Учиха рывком развернул фотокарточку и прочёл надпись в левом верхнем углу "Красная Луна, 12 мая 2000 года". На следующий год Итачи умер. В самом низу мелким-мелким почерком была ещё одна надпись. Саске поискал на полу лупу и приложил к нужному участку. "Ты когда-нибудь найдёшь это, Саске. Я мог бы объясниться, но не хочу. Знай лишь, что того человека зовут Орочимару...". Было ощущение, что брат спешил. Это как писать перед отъездом. А сердце билось как сумасшедшее. Не зря Итачи называли гением. И за ним ходила кличка "Пророк".
Этот мальчишка знает больше нас, господа. Намного больше.
***
Организация только-только окрепла, пустила корни в почву бизнеса. Приходилось бороться за каждый кусок, доказывать, демонстрировать свою власть. Надо было выпить, чтобы тебя уважали. Для всех это была новая организация, ещё одна соломинка в стоге сена. Союзников не было, поддержки тоже. Приходилось выкарабкиваться самим, когда порой могли обрезать канат.
Мадара выматывался, выжимался, как лимон. Синяки под глазами стали почти чёрными. Он пробивался, вытаскивал организацию из ямы на себе.
Пейн видел трясущиеся плечи и покрасневшие глаза. "Мы справимся, вот увидишь". Пейн видел. Какой ценой они справлялись. Он помогал, как мог. Возился со всеми письменными делами, взял на себя переговоры и улаживание неполадок.
Учиха понимал, что Нагато не дана власть директора, что затупляет большинство его дел. Шаг был рискованный, но необходимый. Либо организацию примут, либо срубят под корень. Всё зависело от Пейна. Только от него.

Выходной впервые можно было так назвать. Никто не давил, никуда не надо было ехать. День выдался солнечный, что не могло не радовать.
Пейн сидел на высоком стуле и читал книгу. Обычную книгу. Стул был настолько высоким, что ноги болтались в десяти сантиметрах от пола. Нагато нравилось сидеть с босыми ногами и перебирать пальцами воздух. Шаги он заслышал сразу же, но даже не напрягся. У Мадары к нему разговор, это видно по всем параметрам. Спина прямая, взгляд серьёзный, в руке зажата чёрная гелевая ручка. К Пейну он подошёл почти вплотную и повёл плечом.
- Протяни руку вперёд.
Нагато тут же вытянул руку.
- Ладонью кверху.
Пейн удивлённо приподнял бровь, но подчинился.
Что могло прийти в голову его боссу оставалось запретной темой на все времена. Из кармана Мадара достал что-то маленькое и зажал это в кулаке. Протянул и аккуратно положил вещь на ладонь. Только спустя несколько минут решился убрать свою руку.
Нагато глотал воздух, пытаясь подобрать слова. Реальность не хотела укладываться в сложившиеся рамки. Кольцо металлом обжигало кожу. Тонкой надписью отсвечивали белые переливы.
- Понимаешь, сейчас, да и потом по-другому нельзя. Я сейчас не в том положении, чтобы самому это поднять. Мы теперь две половинки одного целого и будет лучше, если мы будем стоять на одной ступени. Я всё решил. Теперь мы на равных.
- Мадара, - Нагато метался взглядом от одного к другому. - Это твоё окончательное решение?
- Вот видишь, ты ко мне уже на "ты", - Учиха был близко, дышал прямо в лицо.
- Я постараюсь... Это нужно... - Пейн опустил голову, чтобы не видеть этот взгляд.
- Вот и хорошо. Мы обязательно поладим, - Мадара взял его правую руку и с лёгкостью одел кольцо на большой палец.
Мадара знал, что это нелегко, когда вот так. Когда приходится ронять невольные слёзы на чужое плечо и что-то беспорядочно шептать. Он лучше других знал, что это нужно пережить, когда противоречия и принципы сжимает кольцо. Кольцо дона.
***
Они не помнят, когда это началось. Они не знают, когда это закончится. Они просто находились рядом, не сдерживая друг друга в действиях, не запрещая свободу. Можно было уйти в любую секунду и вернуться опять. Никто не следил, не ревновал. Это были отношения на уровне "мне нравится твоя задница, вот и всё".
Когда можно было заняться сексом, где заблагорассудится. Когда не стесняясь шлёпать молоденьких девочек по пятой точке. Разойтись навсегда нельзя, сдерживала куча правил и пунктов. А на самом деле привычка. Обычная привычка, как к ярко-жёлтым обоям в туалете. Как к преданному псу. Да, надоело, да, уже ничего нет общего, а выкинуть нельзя. Это сравнимо с обрезанным лоскутком, без которого праздничная скатерть никуда не годится.
Он - учитель, а он - ученик. Стандартный набор. Коктейль, попробованный тысячу раз. А зацепил неопределённостью, скрытностью. Ведь за столько лет так и не удалось угадать, из чего же он сделан.
Сай пришёл в старшую школу вроде как новичком. Но Какаши знал, что этот малый обучался в "Корне", что уже делало его особенным и редким. Одеваться Сай не умел совершенно. Всем и так повезло, что свой топик он заменил на рубашку. Сай читал много книг из серии "для чайников", вот только темы там были не "компьютер", "первое свидание", а "как стать другом", "как показать свою признательность". Но улыбался он всё равно фальшиво. Что ж взять, лучший ученик Данзо.
Видя жалкие попытки мальчика подружиться, оказаться в центре внимания, Какаши решил помочь. Занимаясь с ним спецуроками. Сай согласился сразу же, и они тут же составили расписание занятий. Тем же вечером Какаши созерцал красную футболку до колен и джинсовые бриджи. "Первым делом я научу тебя одеваться". И учитель стаскивал футболку с тела, помогал одеть свою старую рубашку. "Для начала в магазин".
Да, "Корень" определённо мог похвастаться подготовкой учеников ко всему. Но едва ли все учителя научили Сая тому, чему его научил Хатаке.
А Какаши вместо оценок целовал. В висок, щёку, губы. Акаши вздрагивал, но продолжал заворожено наблюдать. И Какаши позволил себе переступить границу, укладывая слаженное тело на парту и наваливаясь сверху. "Это всё ты", чтоб не чувствовать себя виноватым.
Сай краснел, прикрывался руками. Жмурился от прикосновений щетины к коже. А учитель хрипло смеялся, ловя губами тонкие пальцы. Какаши уже давно вырос из того возраста, когда "с разрешения родителей", но ещё не дорос до "можно всё". И поэтому он всё ещё сомневался, водя большим пальцем от груди до пупка, по прямой. В тот раз было только сухой ладонью по плечу и чуть вытянутая спина. А потом - смотреть в одну точку и молчать. Им вдвоём даже молчать было хорошо.
Дальше надо было тихо. Чтоб не увидели, не услышали, не унюхали. И у них было тихо. Совсем. Разговоры, жесты, смех - всё в нормах приличия. И холодный огонь в глазах, когда прижимал к стене дома. Они могли целоваться долго, до воровства друг у друга воздуха. И молчать, сколько придётся.
Неторопливо, тихим шагом, всё ближе и ближе. Друг к другу. У Сая было много хороших учителей, но едва ли все они научили его тому, чему его научил его Хатаке.
А он научил любить. Отдавать целиком, забирать без остатка. Целоваться у стены, осторожно обхватывая плечи. Спать на чужих коленях, подложив под голову руки.
"Привычка", - потом скажет он. А Сай согласится. И когда грубые руки ползут к нему в штаны, он не будет сопротивляться. "Прости, но я слишком старый, чтобы любить... "
Хатаке до сих пор не смог ответить, что Сай думает на этот счёт. Всё-таки секс и любовь - это разные вещи.
***
Всё закружится в бесконечном полёте
Улетит далеко-далеко
Что мне стоит взорвать самолёты?
И уйти глубоко-глубоко...

Знак бесконечности. Он чертил на стекле знак бесконечности, и от этого уже было страшно - ему удалось так легко ударить в самое больное место.
- Змея, тебе разложить всё по порядку или сразу к делу?
Орочимару поудобнее устроился в кресле:
- Если не трудно, то по порядку.
- Вопросы?
- Как?
Мадара прикрыл глаза и усмехнулся:
- Тебя читать можно, как открытую книгу.
- Давай без этого, - Орочимару облизнул губы и подпёр голову рукой. Учиха потушил сигарету и с растяжкой произнёс.
- Хорошо-о-о. Пейн, кажется, это по твоей части.
Пейн повернулся к ним лицом и глубоко вздохнул.
- Вам сначала?
- Я вроде бы дал ясно понять, - Мадара сузил глаза.
Нагато сел и опустил взгляд:
- Вы наверняка слышали про тот взрыв, - Орочимару кивнул. - И, естественно, знаете, что все погибли. Так вот, всё действительно погибли. В живых остался только я. - Змея заметно напрягся. - Я в тот момент не знал, как мне поступать, что делать. В какой-то мере я считаю себя виноватым. Если бы я поторопился, все бы спаслись. И только я в него спустился, случился взрыв. От них ничего не осталось! Какие-то пара пальцев и чьи-то почки... Там было только много развороченного мяса и кровь, кровь, кровь... - голос дрожал, на ткань капали слёзы. - Но я нашёл выход. Я продал душу. Вы можете меня осудить, но я хотел для них счастья, - Пейн вытер слёзы, посмотрел на Змею радужкой, расчерченной кругом. - И таким образом они все оказались живы.
На долгое время было слышно лишь дыхание, пока Орочимару не поднялся и не подошёл к Пейну.
- А ты в глаза им пробовал смотреть? То же самое, что у моих людей после эксперимента! Да кто тебе вообще разрешил распоряжаться жизнями? Решил, что если так получилось, то пусть я их оживлю, в этом же нет ничего плохого! - мужчина жестикулировал руками, показывая важность своих слов. - Что ты этим хотел доказать?
Нагато молчал, глаза приобрели свой обычный цвет:
- Рядом со мной никого не было, только куски мяса. И тут снова этот подвал и работа многих лет. Проект "Хвостатые". И там был Он и Его слова "я могу их вернуть, если ты мне продашь Душу". Я не знал, что делаю, я просто кивнул. А Он широко улыбнулся и продолжил Тебя одного мало. Вы должны будете убивать, чтобы поддерживать силы, но жертва должна быть невиновной и убита жестоким способом. Так же я заключу с тобой договор. По его истечению вы умрёте и попадёте в Ад, - тогда Он смеялся, громко, скалясь. Я будто под гипнозом поставил свою подпись кровью на протянутом листе и всё закончилось. Когда я проснулся, я и все остальные находились на каком-то складе. Ни на ком не было ни царапинки, а у меня появился этот пирсинг - своеобразная связь со всеми, - Пейн замолчал. Когда-то он это уже рассказывал. Когда-то давно.
Змея со всей силы дал Пейну пощечину.
- Ты заключил договор с Дьяволом, зная, что тебя одного мало и потом этот договор закончится? Что - голос перешел на шипение, - друга спасти не удалось, решил отыграться? Ты ведь помнишь, да? - всё было видно по его глазам, но змея решил добивать. - Кто-то подложил бомбу в самый крутой в округе клуб "Square-law ball", и вам в этот день как раз повезло в него попасть. Он был счастлив, и ты это видел. Каждое движение, каждый взгляд говорили об этом, и ты не мог оторвать взгляд, а потом произошёл взрыв. И единственное, что ты успел, закрыть его своим телом. Далее действия переходят в больницу. Перед специальным отделом лежат два подростка. Один жив, но вся кожа повреждена, а у второго наоборот, кожа цела, а внутренности все отбиты - мёртв. И врачи взяли и решили из двух людей сделать одного. Скажи, как это было, проснуться и видеть в зеркале Его, когда знаешь, что это Ты? Тебя тогда хотели упечь в психушку, но ты оправился, принял решение жить. Верно, Нага-ато, - Орочимару специально протянул его имя. Его имя, а не Яхито.
Змея сказал всё. Абсолютно всё.
- Хватит, Орочимару, ты узнал всё, что нужно, - Мадара, вступив, защитил. - Теперь к делу.
- Вам нужны люди, оружие? Могу дать, только платите денежки, - Орочимару не колышил недавний разговор вообще. Даже больше - он вёл себя расслаблено, будто зашёл выпить чайку и обсудить свою жену.
- Нет, Орочимару, это есть. Сейчас нам нужен ты. Тебе ведь приходилось убивать? - Мадара отыгрывался. За Пейна. - Всего лишь двоих. Ничего сложного, - пальцы скользнули в нагрудный карман и достали фотографию. - Держи. И смотри, не потеряй, - фотография перекочевала в руки Змеи. - Свободен.
- Всё такой же властный...
- Потом ты будешь свободен окончательно.
В цель. Мадара всегда бьёт в цель.
Прошлое его держало. И даже больше, чем надо.
***
- Ибики, мои планы изменились. Я прошу всему семейству Собаку обеспечить похороны. Только, пожалуйста, пусть не будет посторонних.
- Хе, раз поменялись - значит поменялись. Не волнуйся, всё будет. Что-то ещё?
- Ибики, - Саске выдержал паузу. - А вам знаком человек по имени Орочимару?
- Тёмная личность, я тебе скажу. Пытались мы под него подкопаться, да ничего не вышло. У него связей куча, денег ещё больше. А тебе-то зачем?
- Надо. А его место работы?
- На работе ты его не найдёшь. Обычно он в лаборатории. Надеюсь, где находится центральная лаборатория, ты знаешь.
- Это да...
- Смотри, будь осторожен.
Морино ему доверяет. А сам Учиха нет. Теперь уже нет. Да и можно ли доверять себе, когда видишь такое? Это как борьба с неизвестным. И в принципе, исход уже ясен.
А сейчас - в центральную лабораторию. К Орочимару.
***
Если бы они знали, что с ними произойдет в будущем, они бы, не раздумывая, дернули стоп-кран...

Как какой-то старинный замок возвышалась Лаборатория, выбеленная настолько, что отсвечивала невольные лучи солнца. У входа стояло человек десять охранников, вооруженных до зубов и осматривающих каждого вошедшего, даже если это работники или ученые. Пройти не замеченным можно даже не пытаться. Еще был вариант воспользоваться своей фамилией и войти как все нормальные люди, но тогда тот, к кому он собирался, будет оповещен о его визите. А это крайне не желательно. И в тоже время попасть внутрь без подозрений...
-Учиха Саске. На экскурсию.
Мужик глянул на паспорт, потом на Саске и чуть отступил назад. По одежде с быстротой звука пробежались пальцы еще одного охранника, щуплого и с острым взглядом. А Саске, пройдя, наконец, в центральную залу, облегченно вздохнул, вовремя он вспомнил про экскурсии. Но возник еще один вопрос, как узнать где Орочимару и, главное, как добраться до нужного кабинета. Решением было, выяснить у экскурсовода, ненавязчиво и чисто из любопытства. Подходящий момент не заставил себя долго ждать. Экскурсовод с энтузиазмом рассказывал про ученых данной лаборатории.
- Простите, - Саске кашлянул в кулак. - А кто здесь самый главный?
Уловка сработала. Глаза мужчины загорелись, а лицо озарила улыбка.
- О-о-о, это господин Орочимару. Мы ему очень многим обязаны. Он самый выдающийся ученый за всю историю человечества! Помимо защиты доктора наук у Орочимару есть множество открытий! И, если бы он недавно не вернулся после важного разговора, я бы вас с ним познакомил. Но в данный момент господин Орочимару находится в своем кабинете на самом верхнем этаже и что-то опять делает и изучает. Вполне вероятно, что через несколько месяцев он покажет миру что-нибудь потрясающие и невероятное...
"Похоже, на эту тему он готов болтать вечно, а я уже выяснил все, что хотел. Повезло, однако, что попался такой болтун", - и с самым, что ни на есть, довольным видом Учиха отделился от толпы и под предлогом туалета смылся из экскурсоводного зала. Теперь только интуиция и удача.
Саске сам себе напоминал какого-то героя из кинофильма. Встать на узкий подоконник, снять решетку с вентиляционного люка, подтянуться на руках и кое-как запихнуть свою тушку в отверстие. И кто сказал, что эти проходы широкие? Иногда Учихе казалось, что его сейчас расплющит, но он продолжал ползти вперед. Ползти получалось медленно, так как руки оказались плотно прижатыми к телу, и передвигаться получалось только с помощью ног. Добравшись до еще одной решетки, Саске осмотрел помещение на предмет кого-нибудь из людей и, не обнаружив никого в пределах видимости и слуха, как можно осторожнее выбил решетку.
Кабинет действительно оказался пуст, но медлить было нельзя. Вставив решетку обратно и найдя в одном из ящиков ножницы, Саске поспешил ретироваться. Но тут удача пошла коту под хвост. Он оказался в еле освещенном коридоре и главное не понятно, в какой части здания. Шаги отдавались глухим эхом, и при любом шорохе приходилось вздрагивать. Обстановка была еще та: хоть на стенах не было ни пылинки, казалось, что данное крыло давным-давно пустует. И только редкие вздохи и шуршание страниц противоречили сложившемуся впечатлению. А когда из одного из кабинетов вышла молоденькая девушка, Саске хотелось стать невидимым. Но она прошла мимо, абсолютно не глядя на Саске. По дороге встречались еще несколько человек, некоторые даже тихонько разговаривали, но никто не обратил на него внимания. В конце коридора была лестница, бетонная, полуразрушенная. "Какого черта тут делается?" - и подниматься по ступенькам, слушая, как редкие камешки летят вниз. На каждом пролете была дверь, запертая наглухо. "Может, это специально, чтобы те люди не сбежали? Но они выглядят совершенно нормально. Или...?"
- Привет, - прямо перед Саске на ступеньке сидела девочка, ей было около восьми лет.
Но что здесь делает ребенок?!
- Знаешь, они давно перестали быть людьми. В них вкололи столько всякой гадости, что это просто куски мяса на двух ногах. Орочимару очень плохой человек, он проводит тайные эксперименты под носом у правительства. Хотя доносить бесполезно, он отмажется. В любом случае. Деньгами, или вколет судье свой препарат. Не ходи к нему, - девочка посмотрела Саске прямо в глаза. - Ты с ним не справишься. Я покажу тебе выход. Уходи. Либо из тебя сделают фарш, либо сделают одним из "материалов". И то и другое неприятно, поверь мне. А сейчас идем.
И Учиха пошел. Он не задавал вопросов, не пытался убежать, он просто шел, загипнотизированный этими глазами. Сознание пришло только на улице, в пятистах метрах от лаборатории. Саске огляделся вокруг, поднял глаза на верхний этаж и в окне на несколько секунд заметил желтую радужку и вертикальный зрачок. Его уже ждали. Но кто-то решил его спасти.
***
- Сай, я приглашаю тебя на горячие источники.
- С чего бы такая добродетель?
- Мы давно никуда не ходили, - Какаши стучал ручкой по столу.
- У вас весомые аргументы, - Сай рисовал, водил кисточкой по холсту. - Я согласен, но только после пяти.
Какаши передернул плечами:
- Как скажешь.
Акаши не мог вспомнить, когда он начал рисовать. Кажется, это тоже была идея Хатаке. Кисточка, и альбом, и краска. "Научись фантазировать, тебе полезно", "Увидь мир через краски".
Оно пошло сразу, пара мазков - и глаза уже блестят. Пальцы будто всегда этим занимались, а вот мозг забыл. Обычные линии, завитушки, круги, как обычно рисуют дети. Уже потом он начал рисовать более серьезные вещи. Иногда это была абстракция, но всегда где-нибудь проходила линия, похожая на шрам. Да, своего учителя он любил рисовать. Целый альбом точно используется. А Какаши лишь хмыкнул, когда увидел аккуратно выведенные иероглифы "сенсей".
- Куда мы пойдем? - кисточка отложена, глаза рассматривают новую картину.
- Мог бы и сам догадаться. В Окинаву. А сейчас идем, я подвезу тебя до дома.
Спорить всё равно бесполезно. Это уже давно прочно засело в голове. Всё в сумку и из класса. Домой. Но вот прежде стоило еще к кое-кому заехать.
- Учитель, - только когда сел в машину. Раньше нельзя. - У меня к вам просьба.
- Нуу... - заводит мотор: не высадит.
- Вы можете заехать к Учихе Саске?
- В друзья к нему записываешься? - взгляд скосил, сомневается.
- Ему помощь нужна.
- Поехали.
Скорей всего он знал больше, чем думал Сай, но скажет он об этом потом. В тех же горячих источниках, прижимая к теплому, деревянному полу.
Только изредка замечания, куда ехать. Сейчас стоит хранить тишину. Саске сидел у крыльца своего дома и смотрел в одну точку. При приближении в руке обнаружилась фотография и письмо. Сая он заметил.
- Я действительно рад тебя видеть. Особенно живым, - глаза больные, горечь в словах.
Кольнуло. Вошло куда-то в самое сердце.
И пришлось призывать все самообладание, чтобы ответить. Спокойно и беззаботно:
- Что-то произошло? Выглядишь мертвецки плохо.
Саске вцепился в рубашку, подтянул к себе.
- Никуда... Слышишь? Никуда не ходи сегодня... Они не упустят шанса.
Осторожно обнять. Крепко.
- Кто "они"? Расскажи.
В глазах плескался страх. А у Сая над головой скелет, он предвещает смерть. Скорую.
- Что здесь происходит? - Какаши нахмурился, смотрел ревностно.
Учиха не удивился. Он знал, что приедет еще и Хатаке. В тот раз он разве что школу не разгромил, хотя мог... Ох, как мог.
- Здравствуйте, учитель, - но не отпустил. Прижал ближе. - Я не могу. Совсем. Уже и так задержались...
- Саске, если ты бредишь, то я отвезу тебя к врачу.
Да, они скоро все будут считать его сумасшедшим. А может оно так и есть.
- Какаши-сенсей, вы мне верите?
- Смотря в чем, - руки скрестил. Ждет.
Рука соскользнула с плеча Акаши, и указательный палец указал на место над головой:
- Над ним стоит скелет. Ухмыляется. И над вами, кстати, тоже. У них разве что крылья носа не вздуваются от нетерпения. В отличие от меня, они точно знают, когда прольется кровь. Заказ будет выполнять Орочимару, это стопроцентно. И, чтобы это все закончилось, вам стоит остаться у меня.
- Саске, - Сай округлил глаза, задрожал. - Саске, это галлюцинации, я про них читал. Такое бывает. Ну, хочешь, поедешь с нами на источники. Говорят, это полезно.
- Даже ты, - губа закушена. - Да же ты мне не веришь...
Какаши заехал по щеке кулаком.
- Итак, господин Учиха, вы не в себе. Давайте-ка подышим свежим воздухом, а потом сразу к врачу.
Учитель закинул Саске на плечо и понес в машину.
Они все считают его сумасшедшим.
***
- Скажите, это у вас на пять сорок сделал заказ Хатаке Какаши.
- Верно, а что вам нужно?
- Понимаете, он мой старый друг. Да вот только связь я с ним потерял. Но в горячих источниках у меня есть знакомый. Якуши Кабуто - здешний врач. И так вот, он мне сказал, что мой друг решил здесь остановиться. Вы со своей стороны не могли бы организовать мне пропуск в купальню? Хочу устроить сюрприз.
- Так вы тот самый знакомый Кабуто? Хорошо, мы все сделаем. Только не беспокойтесь.
Иногда лучше следовать официальности, одно из правил хорошего тона.
И с аккуратным пропуском в гости к своему ассистенту. Удивительно, что об Орочимару тут никто не слышал. Хотя проделки Кабуто не перестанут его удивлять.
- Есть что-нибудь, что поможет пронести гидроксид натрия без последствий для меня?
- Для вас, господин Орочимару, у меня всегда что-нибудь найдется.
- И ключ от подвального помещения. К трубам.
- А вы жестокий человек, Орочимару, - очки сверкнули при неосторожном свете настольной лампы, и хриплый смех пронесся по помещению.
- Ты же меня знаешь, - и рука забирает ключ со стола. - Еще увидимся, Кабуто.
Черные волосы качнулись, и фигура в кимоно скрылась за дверью.
- Сколько вам за это заплатили? А, учитель?
Кабуто знал, что людей Орочимару больше не убивает. Эксперименты проводит, но не убивает. Больше никогда. И что же заставило нарушить клятву, данную, когда на его руках умирал незаконнорожденный сын?
***
Всю дорогу Саске провел в отключке - Какаши добавил еще пару раз. И очнулся только тогда, когда машина заходила за поворот, прямо к горячим источникам.
- Куда вы меня привезли? - лицо бледное-бледное. - Быстро уезжаем отсюда! Вы хотите сдохнуть раньше времени?! А ведь сдохнете, так и знайте! Как все остальные. Я не хочу, чтобы еще кто-то умирал...
- Лучше бы мы повезли его в больницу, - Хатаке смотрел на сидящего на асфальте Саске, который беспорядочно что-то шептал.
Фотография, которую он даже в отключке не выпустил из рук, упала на пыльную дорогу. Какаши нагнулся, чтобы поднять её и замер. На фотографии был запечатлен Итачи, и еще один человек, обнимающий его. Но страшнее было не это. Они оба принадлежали клану Учиха, и Итачи там было уже семнадцать лет...
Хатаке сглотнул, а Саске опомнился, и закрыл фотографию собой.
- Поняли теперь? Там Итачи еще жив, и он что-то знал. Точно знал. А ведь вы знаете, что он ушел из организации еще в четырнадцать, а в пятнадцать уже умер. Теперь вам понятно, что нам грозит опасность?
Учитель как-то быстро пришел в себя:
-Причем тут твой брат? Это уже другая история... И в таком случае он должен быть жив. А это значит, что сразу после источников я этим лично займусь.
Саске ответил очень тихо, и его слова смешались с ветром:
- Не будет этого "после".
Он продвинулся в своих так называемых "глюках". Но что это ему даст, если даже учитель ему не верит?
- Здравствуйте, господин Хатаке, - девушка выдала два пропуска. - У вас есть еще один спутник? Но вы...
-Ему надо к врачу. Я слышал, у вас принимает хороший врач.
Девушка улыбнулась:
- Якуши Кабуто очень хороший врач.
При имени этого чудо-доктора Саске заметно дрогнул.
- Только не могли бы вы мне помочь. Он будет сопротивляться.
- Учитель, что с вами такое? Я не собираюсь никуда... - Скелет пронзил своей рукой грудь. У них в глазах плывет - контроль!
Внезапная догадка колыхнула мозг. Их контролируют так же, как и его! Но как? Неужели, они бы отсюда уехали, если бы не это?
Но подмышки уже подхватили два "шкафа" и понесли в сторону кабинета.
- Какаши-сенсей, если вы действительно любите Сая, уходите отсюда!
Хатаке дрогнул. Взгляд обрел четкость и в нем промелькнул испуг. Сильный, за дорогого тебе человека. Но как только он заметался взглядом и наткнулся на что-то в углу, он снова размылся. Их уже ждали...
Саске грубо кинули в кабинет. Вышли и плотно заперли дверь. Они в курсе, что Кабуто может справиться и сам.
- Вам ведь это тоже не нравится? - без предупреждения начал Саске. - Орочимару запрещено убивать, и из "Красной Луны" он давно ушел. Тогда почему?
- Ты уже так много знаешь? - в глазах Якуши было не наигранное удивление.
- Если бы не Итачи... Так вам это тоже кажется странным? - Саске решил стоять до конца.
- Да... Более чем. Что ты хочешь?
- Остановить его.
- Ничего не выйдет, - Кабуто покачал головой.
- Я приходил в лаборатории и был в том самом коридоре. И на лестнице я встретил девочку.
- Девочку?
- Его дочь, верно? Она, как я понял, тоже мертва.
Кабуто побледнел.
- Ты видишь Смерть.
- Я с ней успел хорошо познакомиться, - Учиха горько усмехнулся. - Ну, так как?
- Я тебя провожу.
Якуши встал со стула и подошел к Саске, подал ему руку.
- Не боишься?
- Уже нечего бояться.
И Кабуто вдруг понял, как чертовски прав этот мальчишка.
Их путь был не таким долгим. Пара поворотов, лестниц, и вот уже перед ними дверь. Вход в подсобное помещение. Кабуто повернул ключ в замке и толкнул дверь.
- Действуй.
Саске двинулся вперед. Много труб. Очень много. Все они извиваются как змеи. Мешают проходить. Учихе приходилось извиваться, чтобы пролезть сквозь щелки свободного места. По трубам текла горячая вода. И даже сквозь специальный металл и одежду чувствовалось тепло. Да вот только запах от этого никуда не делся. Он бил по носу, и внутри скреблись кошки. Запах смерти давно стал преследовать его.
Орочимару стоял рядом с небольшой ванной. Туда обычно добавляли разные масла и лепестки. Все осуществлялось за дополнительную плату. Только вместо бальзамов в руке у него был пузырек с белыми мелкими камешками. Он осторожно наклонял пузырек, камешки приближались ко входу.
- И этого стоила смерть твоих детей?
Дрогнул. Желтые глаза впились в незваного гостя.
- Не твое дело, - шипит.
- Они тебя используют, как шавку. Крутят, как хотят. Где твоя гордость, Орочимару? Ты предаешь не только себя. Я тут на днях встретил одну девочку. Маленькая такая, с двумя хвостиками по бокам. У нее еще резинки в виде божьих коровок.
Было ощущение, что Орочимару сейчас заплачет. Дыхание его сорвалось, пузырек упал на пол.
- Да что тебе известно, щенок? - голос тоже дрожал. Хрипел.
- Мне? Мне известно всё.
Стремительно, молниеносно пузырек поднят и два камешка летят в ванночку.
Саске даже не успел закричать.
- Теперь ты любуйся на свою боль...
Извернулся, покрылся кожей и ускользнул.
Змея, оставшаяся без яиц, мстит всем подряд. Я же про это тебе говорил...
Учиха выбежал через другой выход. Прямо к купальням.
- Вылезайте оттуда!
А по поверхности воды уже пошла кровь. Сай смотрел на него испугано, непонимающе. Его ноги разъедались с каждой секундой. Скелеты улыбались, возносили к потолку еще бьющиеся сердца. Саске упал на колени. Он не смог сказать так, чтобы остановить. Если он чего-то и заслуживает, так это смерти. Сердца стукнули пару раз и замерли окончательно. Гидроксид натрия. Два белых камешка брошенных в ванночку для ароматических масел и лепестков...
Только через два часа вызовут милицию, унесут трупы. До Саске будут долго кричать, бить по щекам и пытаться что-нибудь выудить.
Это не закончится... Победить невозможно.
"Сумей найти их слабое место, Саске. И, пожалуйста, найди Учиху Мадару - он ключ ко всему", - пожалуй, стоило обращать внимание только на этот кусок письма.
Продолжение следует...окончательно. Гидроксид натрия. Два белых камешка брошенных в ванночку для ароматических масел и лепестков...
Только через два часа вызовут милицию, унесут трупы. До Саске будут долго кричать, бить по щекам и пытаться что-нибудь выудить.
Это не закончится... Победить невозможно.
"Сумей найти их слабое место, Саске. И, пожалуйста, найди Учиху Мадару - он ключ ко всему", - пожалуй, стоило обращать внимание только на этот кусок письма.
Продолжение следует...

@темы: NC-17, Ангст, Наруто, Романтика, Фанфикшн, Яой

Комментарии
2010-04-27 в 19:33 

Shukay
У меня много эмоций вызывает Ваш фанфик. Это как смотреть такой фильм,после которого остается странное послевкусие. Спасибо в любом случае.

2010-04-27 в 20:40 

Милая, успокойся. Сейчас я размажу его по стенке и приду (c)
Yanusya, это вам спасибо)

   

SEED FanFiction

главная