20:11 

покачиваясь между
Название: Не хочу видеть, не хочу слышать.
Автор: Всегда Улыбающееся Солнце.
Бета: Black ice.
Фэндом: Наруто.
Пейринг: Саске\Наруто, Саске\Сакура.
Рейтинг: PG-13, с поползновениями на R.
Жанр: драма, ангст, и где-то в дальних закромах вроде как романтика.
Дисклеймер: отказываюсь.
Статус: закончен.
Размер: ваншот.
Предупреждение: POV везде понемногу, выделен курсивом, причем всех трех персонажей.
Саммари: Счастье, вопреки идеализированному мнению, это не когда ты делаешь счастливыми других, а когда исполняешь свои мечты и желания в реальность, не обращая внимания на остальных.
Разрешение: с этой шапкой и уведомлением меня.
От автора: Как всегда хочется сказать, что бредбредбред... Наверно-таки, оно так и есть, но, тем не менее, это пока что первая более менее серьезная работа такого размера - до этого, содержанием со смыслом могли похвастаться лишь мои драбблы.

- Наруто?
- Да?
- Ты не спишь?
- Глупый вопрос.
- Ясно.
Глупый, знаю. Но я хочу убедиться, что ты рядом. Я так хочу этого… Хочу, чтобы ты думал только обо мне. Но ведь это невозможно. Моим стало только твое тело. Могу брать, использовать, сколько хочу и как хочу. Вот только мне этого мало. Может, когда-нибудь… я…
Осторожно приподнимаюсь над твоим телом. Красивый. Но весь какой-то сжавшийся, одинокий. Каждый раз отодвигаешься от меня как можно дальше после того, как я заканчиваю. Говоришь, что тебя противно даже лежать рядом со мной. Зачем же ты тогда искал меня столько лет, а, Наруто?
Опускаюсь, аккуратно целую твое плечо.

Ночь тихая, безлунная, лишь только за окном под напором ветра шелестят листья мерно покачивающихся из стороны в сторону деревьев. Этот же ветер колышет невесомые белоснежные занавески, через которые проглядывает черное беззвездное небо.
А, впрочем, мне все равно. Плевать на чувства, плевать, что ты испытываешь, плевать, что я тебе противен. Все это не так уж и важно. Главное – я могу делать с тобой все что захочу.
Да, главное.
А ты можешь только подчиняться - таков наш уговор, не так ли, Наруто? Но ты все равно противишься, как можешь. Ты никогда не примиришься, а я никогда не уйду. Тебе ведь нужна моя помощь, и деревне нужна, не так ли?
Поворачиваю тебя лицом к себе и целую, целую так, чтобы показать, что именно я здесь главный, что я контролирую ситуацию. Да, я шантажист.
Но…
Плевать.
У меня все равно ничего не осталось, кроме этого чувства, желания доказать тебе, что я всегда сильнее. А, может, и что-то другое, но разве это имеет значение?
Прерываю поцелуй, но только затем, чтобы целовать сначала полосатые щеки, медленно проводя языком по шрамам, а потом перейти к шее, оставляя на ней пока что чуть заметные пятна засосов.
Если честно, я не знаю, зачем поступил так. Предложил, так сказать, небольшую сделку, которая, тем не менее, имела для тебя огромное значение. Я думал, что ты откажешься, но ты – это ты… Ты согласился, в который раз заставив меня испытать изумление, - ведь я определенно не рассчитывал на такой поворот событий! Но решил попробовать – стало интересно, насколько далеко ты сможешь зайти.
А потом…
На самом деле это не ты, это я зашел слишком далеко, и мне понравилось это ощущение - ощущение, что кто-то зависит от тебя, и неважно, из-за чего и почему.
Приятно осознавать, что ты сильнее, чем кто-то, и еще приятней знать, как бессилен перед тобой тот, кто всегда ломал все условности и преграды.
До безумия.
Я беру, забираю у тебя столько, сколько мне пожелается. Мы уже занимались сексом сегодня, – ну и что, а я хочу еще. Еще раз унизить тебя или еще раз попытаться утонуть в удовольствии, которое получаешь от твоего тела?
Не знаю.
Но так это или нет - никакой разницы, результат тот же: мне, пожалуй, никогда не бывает так хорошо и так спокойно, как рядом с тобой. Может, стоило раньше так поступить? Возможно, я бы не чувствовал такого сожаления по поводу бесцельно прожитых лет своей глупой и зависимой от брата жизни.
Итачи…
А что было бы у нас, если бы он не уничтожил в тот памятный вечер весь клан Учиха?
Я уже не помню, в который раз за ночь беру тебя…
Я…
Мне так хорошо, что я готов в этот миг совершить все, что мне скажут, лишь бы не расставаться в эту ночь с тобой. Хотя я знаю, что и завтра, и послезавтра, и через неделю все будет повторяться… А ты лишь смотришь на меня пустыми отрешенными глазами. Ты никогда не ответишь мне сам, только если я заставляю тебя.
Вначале я был настойчив, требовал от тебя ответа, но вскоре мне стало хватать и тела. Хотелось, конечно, большего, но надо довольствоваться тем, что есть, не так ли?
Мне нравиться твой вкус, Наруто.
Быстро двигаюсь в тебе и целую, целую жадно, жарко, покусывая, иногда даже до крови, лижу шею, солоноватую от пота, но в то же время такую сладкую. Все меньше контролирую себя, двигаюсь быстрее. Руки словно в каком-то безумстве, шарят по телу, пытаясь обхватить, зажать в кольце и никому не показывать, язык и губы вытворяют что-то невероятное с шеей, сосками и пупком. Я не приношу тебе наслаждения, на самом деле мне просто безумно нравиться ласкать тебя, Наруто, касаться там, где не были ничьи губы, ничьи руки, и никогда там не будут. Но я хочу увидеть, я действительно хочу это, Наруто, - увидеть, как тебе доставляют наслаждение эти мои безумные, словно в последний раз ласки. Но ты все так же, как и в прошлые разы, непоколебим, только красное от жара и темпа лицо и зажмуренные до невозможности глаза доказывают, что тебе отнюдь не безразлично то, что я делаю с тобой.

Ночь все также спокойна и безмолвна, лишь скрип кровати, прерывистое дыхание брюнета и его бессвязный шепот нарушают плотную ткань ночной тишины и кажущегося умиротворения.
Когда же я стал зависеть от тебя? Раньше мне требовалось получать свою дозу удовольствия и счастья лишь раз в пару недель, теперь же я и дня не могу без тебя и твоего тела. Если бы не это чертово обещание - жениться на Сакуре - я бы каждую ночь проводил с тобой…
Черт, ну почему, почему твое сердце принадлежишь ей, этой сопливой истеричке, которая до сих пор пускает по мне слюни и ничуть не обращает внимания на тебя? Но даже и лучше, что она на тебя не смотрит. Так лучше. Иначе бы я просто убил ее…

Стон, гораздо более громкий, чем предыдущие, вырывается из груди Саске, и тот обессилено падает на Наруто, закрыв глаза и не шевелясь несколько минут. Приподнимает голову, внимательно смотрит прямо в открывшиеся голубые глаза, затем, немного приподнявшись, слегка касается губ, проводит медленно губами по щеке и целует вновь зажмурившиеся глаза. Сейчас ему все равно, что подумает Наруто - Саске в такие моменты так хорошо и спокойно, что, пожалуй, он отдал бы всю свою наполненную ненавистью и жаждой мести жизнь ради одного такого мгновения успокоения его мечущейся души.
Ненавижу тебя, Саске. Больше собственной жизни, которая, впрочем, не стоит ни одного гроша.
Как я был не нужен всем, так и осталось. Джинчурики обязан защищать свою деревню и не ждать за это ничего – ни любви, ни взаимопонимания, ни дружбы. Радуйся, что тебя еще в детстве не прибили, как какого-нибудь выродка.
А ты унижаешь меня еще больше чем они. Ты заставляешь меня ложиться под тебя, становиться твоей подстилкой лишь ради спасения своей «родной» деревни и Сакуры-чан.
Сакура…
Ты счастлива, и это главное. Наверно, это единственное, из-за чего я до сих пор здесь.

Голубые глаза невидяще уставились в потолок, а их обладатель старается лежать как можно более неподвижно под телом и руками брюнета, нежно ласкающего его, словно в каком-то неведомом доселе забытьи, с упоением вдыхающего запах тела блондина и с удовольствием отмечающего каждое почти незаметное движение, каждую еле видимую дрожь, напрягшуюся мышцу.
Это всего лишь еще одна его ночь, но для Саске важно каждое мгновение.
***
По залитым ярким светом фонарей улицам, кажущимися безлюдными, идет невысокая девушка с розовыми волосами. Она еле передвигает ноги, лицо выражает глубокую усталость и изможденность, но на душе ее нет ни капли грусти, ведь она спешит домой, где – она твердо уверена в этом – спит уже, так и не дождавшись ее возвращения, Саске. Хоть Сакура и говорила ему, что сегодня прийти не сможет – слишком много больных в госпитале – все равно он с мягкой, почти не свойственной ему улыбкой сказал: «Я подожду тебя в любом случае. Может, тебе все-таки удастся раньше утра разобраться со всеми делами», - и, приобняв ее, поцеловал в лоб, на что Сакура лишь тихо рассмеялась и в свою очередь прижалась к нему.
Семейное счастье вместе с Саске – все, о чем мечтала Харуно Сакура, сбылось. Ей больше нечего было желать.
Саске, Саске, Саске… В который раз повторяю про себя твое имя и никак не могу остановиться. Оно такое же красивое, как и ты, такое же нежное. Знаешь, а я и не представляла раньше, что ты можешь быть таким ласковым.
Сакура поднимает лицо вверх и смотрит в небо – оно напоминает ей Саске: такие же черные матовые глаза, такая темная, непонятная ей до сих пор душа, такие же черные жесткие волосы. Боже, как же она любила касаться их, накручивать себе на пальцы пряди его непослушных волос, лежа в постели и обнимая Саске! Как ей нравилось чувствовать, что Саске сам прижимается к ней и тихо гладит по голове, словно маленькую девочку. Ту самую маленькую девочку, которая была так влюблена в него, и до сих пор безумно, не отдавая себе в этом отчета, любит; она теряла голову от этого ощущения, и лишь в самом краешке сознания притаилась мысль, что это несколько необычно… Не так, не так это происходит в обыкновенных семьях: обычно где-то через полгода, год, особенно в семьях шиноби, которые и появляются-то не от сильной любви, а от необходимости в ком-то, появляется прохлада в отношениях. Нет уже тех чувств и эмоций, что испытываются поначалу.
Но ведь проще об этом не думать, не так ли? Легко строить приятный мир иллюзий. Вот только разбить его еще легче.
Но вот и дом. Молодая семья Учиха не жила в своем родовом поместье - Саске был против, потому что как бы он не отрицал это, но до сих пор, заходя в мертвый квартал Учиха, он ощущал сильное отторжение: слишком многое, что там было, вызывало болезненные и ненужные воспоминания, от которых хотелось лишь спрятаться куда-нибудь подальше одному. Ну, или же с Наруто – тот всегда действовал на Саске успокаивающе.
***
Противный скрип ключа в замочной скважине гулко раздался по дому. Чутко спавший Наруто удивленно открыл глаза и, слегка приподнявшись на локтях, оглядел вторую половину кровати, на которой спал Учиха. Заметив, что тот не спит, а просто лежит, внимательно разглядывая его, словно пытаясь что-то узнать или увидеть, Наруто чуть заметно поморщился и, повернув голову в другую сторону, негромко спросил:
- Ты слышал?
Саске молчал, всё так же неотрывно глядя на Узумаки.
Боишься, Наруто. Боишься, что она узнает… Тем лучше, что сегодня это наконец-то случится. Ни ты, ни тем более она все равно уже ничего не сможете изменить. Пока что хозяин положения я.
- Сакура с работы пришла, - наконец ответил брюнет.
Блондин резко повернулся к нему, глядя с недоверием и неподдельным ужасом в глазах, будто это не Саске, а он изменял своей жене.
- Что? Но ты же говорил, что она вернется только утром… - прошептал он.
Саске сел на кровати и, пожав плечами, сказал:
- Наверно ей удалось закончить работу раньше. Все-таки она профессиональный медик, что ни говори.
Наруто на секунду застыл, а потом, уже срываясь с кровати, забормотал:
- Мне… Мне надо срочно уходить!.. Я не могу... Она не должна…
Но не успел Узумаки вскочить, как Саске, стремительно схватив его, потянул на себя и посадил себе на колени.
- Ты. Никуда. Не. Пойдешь, – повелительным тоном, четко выделяя каждое слово, проговорил Учиха, едва касаясь губами уха Наруто. - Никуда. Ясно тебе? В любом случае, рано или поздно это должно было случиться. Смирись.
Блондин замер. Пробыв в неком оцепенении несколько томительных секунд, он, опустив голову, мелко задрожал и сдавленным голосом прошептал:
- Саске… Пожалуйста, кто угодно, только не она… Не она… - он попытался вырваться, но Учиха крепко держал его. – Саске, прошу…
- Мне плевать. Просто заткнись и жди, - брюнет опустил голову к плечу и легко коснулся его губами. Потом, оторвавшись, медленно провел языком по плечу, чуть касаясь ключицы, поднимаясь выше…
Наруто шумно выдохнул и откинул голову назад, бездумно шаря взглядом по потолку.
Учиха, что же ты делаешь…
К черту самоконтроль, к черту…
Я уже сам ничего не понимаю: почему я постепенно начал получать хоть и небольшое, но удовольствие от твоих… манипуляций со мной? То, что ты делаешь – неправильно, абсурдно, и это определенно не должно приносить наслаждение… Может быть, все дело в том, что никто до тебя раньше не прикасался ко мне так… нежно, мягко, словно оберегая, обнимая самую дорогую вещь… нет, не вещь – человека, самого дорогого человека на свете?
Нет, полный бред. О чем я только думаю? Чтобы Учиха и...
Но ведь, если вспомнить, до тебя у меня никого не было: раньше я только и был занят тем, что упорно тренировался, чтобы вернуть тебя – какая ирония судьбы… А потом уже пришел ты – и сказал, что кроме тебя, я не имею права ни с кем спать. Как будто я твоя вещь.
Чего же ты добиваешься, Учиха? Чего ты хочешь?

Тихий скрип половиц поднимающейся наверх Сакуры становился все отчетливей и громче.
Каждый шаг – как приговор.
Наруто казалось, что его сердце после каждого вот такого поскрипывания пропускало удар. Он затаил дыхание, но прижавший его к себе еще сильней Саске мешал сосредоточиться и успокоиться.
Боишься, Наруто… Я чувствую. Тебе страшно. А я, наоборот, радуюсь. Наконец-то пришел конец этой комедии. Честно говоря, мне уже давно надоело играть верного и любящего муженька.
Смешно.
Неужели Харуно действительно могла поверить, что я, никогда не испытывающей никаких чувств по отношению к ней, вдруг воспылаю любовью? Дура.
Руки блуждают по твоему телу. Странно, я и сам толком не понимаю, что делаю в такие моменты. Ладони сами двигаются, поглаживая живот там, где должна находиться печать Лиса. Потом поднимаются выше, ласкают соски, губы нежно касаются твоей спины, язык медленно опускается вниз по позвоночнику, обводя каждую выступающую косточку…

Секунда. Еще мгновение до конца.
Сакура как можно тише вошла в комнату, пока ничего не разглядев в темноте, неслышно закрыла дверь и повернулась.
Все.
Что… Что это?
Распахиваю глаза.
Мне чудится? Да, это лишь мое больное воображение…
Свет, где же свет…

Щелчок.
Рука Сакуры так и осталась на выключателе, и словно все в этой комнате замерло – съежившийся Наруто, выжидающий перед последним ходом Саске, потрясенная увиденным Сакура.
Не верю. Это все сон, сон… Чтобы Саске и… Если.. если это так… Это даже хуже чем в моих самых страшных кошмарах, где Саске с другой, а тут он с…
- Узумаки? – севший и словно чужой, неслушающийся своей хозяйки голос разорвал напряженную тишину дома.
Наруто хотел что-то сказать, оправдаться перед ней, заорать: «Да не я, не я в этом виноват!» Но он молчал, отчасти из-за тяжелого кома боли, застрявшего в таком тесном сейчас горле, а отчасти – из-за того, что Учиха запретил Наруто вмешиваться. Впрочем, даже если он попытается что-то сделать, все усилия будут бесполезны.
- Сакура, что тебе нужно?
Все ее существо замирает от звука этого голоса, прежде такого родного и любимого, а сейчас - пронизывающе-холодного, как никогда, с нескрываемыми нотками раздражения.
Харуно вся дрожит и в бесполезной попытке хоть как-то устоять на ставших вдруг ватными и такими слабыми ногах, судорожно вцепляется в гладкую стену с дорогими тканевыми обоями и сползает по ней, опускаясь на пол так резко, что даже прикусила кончик языка. Сакура поневоле ойкнула и рефлекторно закрыла рот ладонью.
Хоть она и немного пришла в себя, но по-прежнему не убирала руку и смотрела испуганно и с каким-то недоверием на неподвижно застывшую пару на кровати; Узумаки, казалось, словно был в оцепенении – страх, сковавший все тело и разум, мешал мыслям успокоиться и взять себя в руки.
Раз, два, три, четыре… Считаем, считаем барашков… Первый, второй, третий… Пятый… Шестнадцатый… Ч-черт, стоп, стоп, стоп!.. Остановись, время!
Вздрагиваю.
Остановись… Боже мой, да верни все назад! К черту, убери, убери это неумолимое сейчас…
Я чертов трус… Считаю барашков, ничего не делаю…
Я боюсь.
Боюсь, на самом деле, всю свою жизнь и постоянно скрываю это от других. Только Саске знает все мои страхи и использует их в своих целях, которые мне так до сих пор не ясны. Как ни крути, мы разные...
Чего он хочет?
Какая-то очередная хитрая его игра и опять вот...
Я уже ничего не могу понять и даже не хочу. Наверно, наступил тот момент, когда мне уже становится все равно, что будет дальше со мной, со всеми.
Просто опускаю руки и молча наблюдаю.

А потом все произошло как-то слишком быстро.
- Саске... Объясни, объясни мне... Что здесь происходит?! – в отчаянии крикнула Сакура, задыхаясь от нахлынувших слез и непонимания – за что?
Учиха позволил себе насмешливо усмехнуться:
- Как была, так и осталась наивной дурочкой... Впрочем, Узумаки это тоже касается, - наконец, он отстранился от подавленно молчащего Наруто и, встав с кровати, накинул на себя халат. – Рассказывать тебе, каким образом все вышло именно так, у меня нет ни желания, ни терпения. Пойми, - он устало потер глаза, - ты все равно ничего не примешь, и это будет, кстати, для твоего же блага – меньше будешь мучаться. Исправить ты ничего не сможешь – против меня ты пойти не рискнешь, да и все равно силенок не хватит.
Сакура лишь отчаянно мотала головой, сжимаясь и зажмурив глаза.
О Боже... Как все это нудно. Но наконец-то весь этот фарс закончится.
Вздох облегчения, в какой-то мере.
Она никому не сболтнет, а одна побоится идти против меня. К тому же, властям на это будет плевать - я помогаю деревне, защищаю ее, а также поддерживаю ее авторитет. Наживать себе такого врага, как я, им не выгодно, так что они будут готовы согласиться на то, чтобы я контролировал Наруто. В этом для них тоже есть выгода – меньше возни с джинчурики.

- Саске... Саске, почему?! Я ничего не понимаю! Саске! – неожиданный крик впавшей в истерику Сакуры вырвал Учиху из размышлений.
Он скользнул по ней взглядом. Заплаканная, красная, еле стоящая перед ним, нервно сжавшая кулаки, на грани срыва. Наверно, Наруто захотелось бы обнять ее, утешить. Интересно, а если бы Саске самому было также плохо, Наруто бы помог ему?
Почему-то эта мысль взбесила парня, и он, подойдя к Сакуре, грубо взял ее за плечи и прошипел:
- Убирайся вон из комнаты, - она, было, дернулась, но Саске лишь крепче сжал – скорее всего, останутся синяки. – Раз ты уже все знаешь... Что ж, одной проблемой меньше. Мы так и останемся мужем и женой, но лишь на людях – дома я не собираюсь строить из себя нежно-влюбленного голубка, как прежде - надоедает, знаешь ли. Более того, Наруто будет здесь жить и мне плевать на твое мнение. Можешь не волноваться, слухов никаких не будет, я все устрою, - бросил он вскользь никак не отреагировавшему на это Узумаки. – На этом все. Иди отсюда, не мешай. А если ты уж так не хочешь уходить, - Учиха издевательски ухмыльнулся, - можешь остаться, понаблюдать. Наверное, хочешь понять, что я нашел в нем такого, чего нет в тебе?
Харуно испуганно отшатнулась от него и, едва не споткнувшись об порожек, выбежала прочь из комнаты.
Ее провожал равнодушный взгляд черных глаз и пустота голубых.
***
Зажать уши.
Закрыть глаза.
Забиться в самый темный угол самой дальней комнаты в доме и почти не дышать.
И так – каждую ночь.

Теперь они, как и обещал Саске, жили втроем, хотя это было и не совсем так – на самом деле, жил лишь Учиха, Наруто только существовал, а Сакура была лишней, но необходимой для прикрытия. Никто ни о чем не догадался: Саске все подстроил так, что квартира любовника оказалась непригодной для жилья, и «пригласил пожить по старой дружбе».
Единственным, кто, пожалуй, подозревал о чем-то, был Шикамару, который, впрочем, ни с кем не собирался делиться своими умозаключениями; он лишь пару раз странно посмотрел на брюнета, из-за чего у того невольно пошли мурашки по телу. Взгляд предупреждал: «Я все знаю».
Чета Учиха продолжала вести себя на людях так же, как и раньше, но дома Саске относился к жене не лучше, чем к половой тряпке, об которую вытирают ноги, и уделял внимание только блондину. Тот, в свою очередь, никогда не реагировал и не проявлял инициативы без указа Саске. Ночью они всегда были вместе. Сакуре оставалось только тихо страдать и стараться не слышать звуки из спальни, которые, казалось, преследовали ее везде, не давая хоть на минутку, хоть на секунду забыться.
Сначала Сакура видела причину сложившейся ситуации только в Узумаки и не упускала случая поиздеваться над ним или лишний раз ударить. Так продолжалось до тех пор, пока Саске не узнал об этом сам - Наруто говорил тому ни слова. Учиха ничего не сделал Харуно: не ударил, не накричал, – он вообще старался лишний раз к ней не прикасаться - просто рассказал всю правду, с самого начала.
Теперь она чувствовала себя не просто плохо, а отвратительно – обвиняла во всем своего друга, который, вопреки ее ложному мнению, хотел не разрушить «их с Саске любовь», а наоборот, спасти ее, укрепить, помочь деревне. А она... Она ничего не могла сделать, как и всегда. Бессильная, бесполезная, беззащитная – она только мешала им всем: для Саске она была помехой на пути к Наруто, Узумаки из-за нее был вынужден согласиться на подобные условия. А она сама просто не могла ничего сделать, не знала, чем ему помочь.
Еще одна ночь в этом проклятом доме.
Боже... Сделайте же что-нибудь... Кто-нибудь, помогите нам…
Плач. Мой?
Это ненормально. Ненормально то, что мужчина спит с мужчиной, мужчина любит мужчину; ненормально то, что один принуждает другого, ненормально, что это Саске и Наруто. Мы… мы все трое ненормальные. Какой-то неправильный у нас любовный треугольник – все любят, но никто не любим взаимно.
Мир сошел с ума.
Почему никто ничего не замечает? Разве не видно, как Саске смотрит всегда на Наруто? Разве не слышно его стоны по ночам и неестественное молчание Наруто днем?
Иногда я думаю, что все знают, но старательно делают вид, будто ничего не замечают. Просто не хотят вмешиваться.
Но вдруг вспоминаю, что и сама не придавала этому особого значения. Думала, что подобное просто немыслимо и отбрасывала в сторону, как глупый, но пугающий вывод.
Боже, спаси нас...

Сакура зажимает уши.
Когда же все это кончится? Я уже устал ждать, что случится чудо и спасет нас всех.
«Жизнь – не сказка, а реальность. В нашем мире не осталось места мечтам». Так ты сказал.
Саске, то, что ты прожил такую жизнь, полную боли и горя, не значит, что она должна быть такой у всех. Знаешь. я верю в чудеса.
Сакуре-чан не на кого больше надеяться, кроме как на меня. Я - ее последний шанс.
Так же, как и надежда, я умру последним, как бы больно это ни было. Вы оба мне дороги – но, Саске, ты мне дорог как брат, а Сакуру-чан я люблю.
Мягко, неспешно двигаешься во мне, вызывая какую-то странную, болезненную и ненормальную волну наслаждения. Тебе всегда нравился этот темп.
Сдерживаюсь, как могу. Я не должен показывать, что мне это нравится. Нет, не так: ты не должен увидеть, что это нравится моему телу.
Понимаю твои чувства, но не могу принять их, как и ты. А ты даже и попытаться понять меня не хочешь, только используешь меня, мое тело, чтобы забыться, не вспоминать своих прошлых ошибок и ужасов жизни. Думаешь, я не понимаю этого?
Так не может больше продолжаться. Какой бы ни была цена, я исправлю твою последнюю ошибку.

Наруто до боли зажмуривает глаза.
Вот все и уладилось. Даже представить себе не мог, что все так гладко пройдет – Сакура даже и не подумала к кому-либо обращаться за помощью – рад, что ее куриных мозгов хватило на то, чтобы осознать бесполезность подобных действий.
Целую за ухом, медленно, смакуя, провожу языком по шее.
И ты не сопротивляешься, хотя по-прежнему игнорируешь все мои ласки и ухищрения. Ну и черт с ним. Иногда же мне удается пробиться сквозь эту стену кажущегося равнодушия – и этого достаточно.
Вот теперь все хорошо… Хоть остаток жизни проведу так, как сам того хочу: спокойно, размеренно, чувствуя рядом с собой твое тепло.
Я люблю тебя, Наруто. Я хотел бы сказать это вслух, но ты не примешь, я знаю.
И все равно я рядом с тобой, и на душе спокойно, как никогда.
Наверное, это и называется счастьем.

Саске улыбается.

И чудо, в которое так верит Наруто, на которое так надеется Сакура и, о котором не желает знать Саске, не случится. По крайней мере, сегодня.

@темы: PG-15, Ангст, Наруто, Фанфикшн, Яой

   

SEED FanFiction

главная