16:42 

8 глава.

Милая, успокойся. Сейчас я размажу его по стенке и приду (c)
Название: Как заставить ненавидеть.
Глава: 8.
Автор: Dai Yami.
Бета: VIK-san.
Пейринг: Мадара/Итачи (намеки), Итачи/?
Жанр: ангст, романтика (очень редко и очень мало).
Рейтинг: NC-17.
Предупреждение 1: ООС, АУ, мистика, deathfik, darkfik, много крови, насилие, жестокость, ненормативная лексика, элементы BDSM, гет (в некоторых главах).
Предупреждение 2: Итачи Учиха и Итати Утиха - два разных человека.
Дисклеймер: отказываюсь.
Саммари (переделанное): У каждой мести есть свой оттенок, своя гамма цветов. И порой месть подразумевает под собой что-то большее... Но сколькими придется пожертвовать, чтоб ее завершить?..
Размер: макси.
Состояние: в процессе.
Размещение: с разрешения.
Дополнение: курсивом – воспоминания, или отклонения от текста.
От автора: Огромная благодарность hikaru_youkai, Insane_Infinity и VitaKapella за ее «Окно наизнанку».
P. S. В некоторых местах автора по страшному заносило. И я упорно не хочу делать Мадару каноничным.
ссылки на предыдущие главы:

www.pay.diary.ru/~Fanfiki/p81895102.htm#more1 - первая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82111492.htm - вторая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82470034.htm#more2 - третья.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82645187.htm#more2 - четвертая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p83812876.htm#more1 - пятая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p85627142.htm#more1 - шестая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p88899023.htm#more1 - седьмая.
Мадара неторопливо разбирался в старых документах. Это отвлекало. Но сегодня судьба с ним не шутила.
Фотография в треснутой рамке была надежно спрятана под кипами бумаг. Руки затряслись. Воспоминания вспыхнули обжигающим пламенем. Итачи...
Flashback:
-Мадара-сан! - звонкий мальчишеский голос, словно нож, разрезал тишину и величие огромного дома.
Мадара вышел из кабинета и спустился по лестнице. Остановился на небольшой площадке, с которой уже окончательно можно было спуститься на первый этаж.
Внизу, ежесекундно оглядываясь по сторонам, стоял мальчик лет двенадцати. Однако лицо его было мудрым и серьезным. Когда его взгляд наткнулся на мужчину, он помахал ему рукой и еле заметно улыбнулся. Мадара облокотился о перила и окинул мальчика взглядом - с ног до головы.
- Кто ты такой? - как можно равнодушнее.
- Хм, - мальчик улыбнулся всезнающе, блеснул масляными глазами прожигающе-мудро. - Ваш внук, так сказать.
Мадара нахмурился:
- И откуда ты взялся? Я что-то не припоминаю, - сощурился, попытался вернуть власть.
- А у вас, я смотрю, уже проблемы с памятью.
- Слишком дерзкий.
Глаза в глаза. Сплетение двух масляно-черных глаз. Двинуться одновременно, сделать шаг, подчеркнув свое благородство. Не отводить взгляд, изучать, погружаться. Между ногами три ступени, до низа - восемь. Итачи приходится задирать голову, а Мадаре - склонить. И уже в этом этот мальчишка его выше.
По статусу. По крови. По…
Мадара наклоняется, проводит большим пальцем по губе. Итачи щурится, языком смачивает свои губы. Глаза горят. Моментом преодолевает расстояние. Прижимается всем телом. Мадара обхватывает хрупкие плечи и прижимает к своей груди.
Долго. Невыносимо.
Часы отбивают пять. А они прижимаются друг к другу в поисках тепла, в поисках защиты. И глаза зажмурены до боли. И пальцы впиваются чуть сильнее, чем надо.
***
На кухне мягко окутывает свет, и теплота прокрадывается во все складки одежды, проходит по пальцам, лицу, губам…
А на столе чашка кофе. Одна на двоих.
Они молчали и исподтишка заглядывали в глаза. И уголки губ приподняты, и руки расслаблены. И уже все равно, что прядки мешают и щекочут щеки.
И тепло. Зарывшееся в складках одежды.
Теперь дни шли быстро, текуче. Обволакивая собой тела, заставляя впитывать каждый момент. Скользя шелком по влажному телу. А голова удобно расположилась на широком плече и ресницы подрагивают во сне, а губы - в улыбке.
И тепло. Безумно. Обжигающе. Тепло.
Домой хотелось лететь. И, открывая дверь, погружаться в черные омуты и прижимать к себе. Всем телом. Всей душой. И после сидеть на кухне, молча. И улыбаться друг другу. Всегда.
***
А время шло. А зима сменялась летом. И вот уже сакура погружает в водоворот розового вихря, и на одежду падают лепестки, и рука заботливо стряхивает. А потом взгляд уносится в небо и всматривается в розовые лепестки, равномерно падающие вниз. И снова черный пиджак и хлопковая белая рубашка раскрашиваются в узор розовой сакуры.
Ему уже восемнадцать. И волосы чуть ниже лопаток. Свой кабинет, кипы бумаг, телефонные разговоры, холодный серьезный взгляд. И когда заходишь в квартиру, на уставшие плечи не ложатся утонченные руки.

Воздух влажный, с привкусом соли. На кухне мигает лампочка, и ссутуленная фигура видна в тени на стене.
- Итачи, я дома.
Рука продолжает выводить иероглифы. Минуту, две…
- С возвращением.
Чего он добивается этой паузой?
- Мне надо с тобой поговорить, - положить ладонь на лист, заставляя переключить внимание.
- Мне тоже, - смакующе-спокойно.
Чуть слышно заскрипеть зубами, повернуть к себе. Итачи пробежался глазами по "вызубренному" лицу и остановился на глазах.
- Я вас слушаю.
Зарычать. Встряхнуть за плечи.
-Может, хватит? Всех этих "вы", "отстань", "извини"? Меня тошнит от этого образа. Когда, наконец, все станет по-прежнему?
Итачи вымученно улыбнулся.
- Уже никогда.
Не контролировать себя: глаза расширенны, пальцы впиваются до крови.
Встряхнуть.
А тебя почему-то обнимают и зарываются лицом в грудь. И тихонько всхлипывают.
- Когда мы успели стать другими?
Вопрос повис в тишине.
И лишь два человека, кривыми тенями, ложившимися на стену, обнимают друг друга вымучено, сильно. Так, что прижимаются всем телом, всей душой.
А на столе чашка кофе. Одна на двоих.
-Итачи... мой Итачи… - шепот ласкает уши.
И только сейчас понимаешь, что неделю не спал. И под глазами залегли глубокие тени.
А Мадара закусывал губу и часто моргал, прогоняя слезы, наблюдая за уставшим, вытрошенным телом, уснувшим у него на груди.
Итачи… мой Итачи…

Он смеялся звонко, наполняя все пространство вокруг. Кружился, поднимая в воздух листья. Вальсировал сам и зажмуривался под порывами ветра. Улыбался и смущенно отводил взгляд, когда улыбались в ответ.
Дергал за рукав, доверчиво смотрел в глаза, просил "покружиться, чтобы ноги в воздухе болтались". И смеялся. Бесконечно долго. Царапая пространство. Разрушая стены.
Он долго плакал над умершей птицей. Клял себя за то, что вовремя не успел помочь. Мастерил кормушки, кормил птиц на улице хлебом. "Понимаешь, когда кто-то умирает, справляют поминки". И птицы стаей слетались на хлеб, а он счастливо улыбался.
Делал из листьев кораблики и пускал по лужам. Восторженно смотрел за плавающим кораблем и передавал свой восторг отцу. Когда корабли тонули, закусывал губу.
Дома не хотел натягивать теплый свитер и шарф. Отказывался пить горячий чай. Прятался во все углы от суровой мамы, у которой в уголках глаз затаилось счастье.
Послушно слушал истории отца и впитывал их в себя. Переживал с героями любое происшествие, любую неприятность. И верил так искренне. И обиженно смотрел, когда мама качала головой и отбирала игрушечный меч, с укоризненным: "Ты же взрослый, Мадара".

Мадара открыл глаза и встряхнул сон. Детство. С каких пор ему снится детство? Итачи заерзал, удобнее устраиваясь на груди. Мадара с усталостью посмотрел на гладкую щеку. Вслушался в мерное сопение. Ребенок.
Как давно это было?
Когда они успели стать другими?
***
- Ты не понимаешь? Это. Не. Для. Тебя, - раздельно, чтобы завязло прочно-прочно. - Моя работа - это моя работа, - тыкать пальцем в грудь, подчеркивая свою правоту.
- Но почему?
Мадара закатил глаза и откинулся в кресле. Вроде Итачи не тот человек, который не понимает слов.
- Если в это влипнешь, уже не выберешься. Это хуже собачьего дерьма. И я не хочу, чтобы ты этим занимался.
Опустил взгляд, кажется, виновато и прошептал сухими губами:
- После смерти родителей уже все равно.
Мадара резко нахмурил брови:
- Мстить захотелось?
Отрицательное качание головой:
- Разобраться.
- Ради одного дела в организацию не вступают. Это на всю жизнь, понимаешь? На всю, и уже не выбраться.
- Но если не отпускают, - перешел на заговорческий тон. - То можно сбежать.
Мадара поднялся. Он напоминал огромную грозовую тучу.
- Да пошел ты! - с криком, отчаянно. - Раньше времени в могилу захотелось, да? Это тебе не тюрьма! Это подводная лодка, где выход только один – люк! А дальше - адьё, господин. Где бы ты ни был, как бы ни прятался, тебя найдут и, если повезет, изрежут на кусочки. Предателей не прощают. И выход один - смерть.
Всё пылко, на одном выдохе.
Он сумеет его отговорить, он сможет. Итачи ни при каких обстоятельствах не должен с этим связываться.
Сфокусировать взгляд и наткнуться на улыбку.
- Я согласен.
Мир рухнул. Весь.
Были крики и даже, вроде бы, удары. Была брызжущая слюна и обезумевшие глаза. Были ругательства, кулаком наотмашь. Было больно и по-настоящему страшно.
Когда Мадара пришел в себя, то пожалел, что очнулся именно сейчас. Вещи были разбросаны, стол перевернут, документы порваны, а в углу, забившись и сжавшись, сидел Итачи в разорванной одежде. От виска до губы был глубокий порез, нос разбит, царапины и синяки украшали руки и запястья. Грудь разукрашена полосами крови и мелкими ссадинами.
Как же так?
- Итачи… - голос сухой, не свой. - Итачи, пожалуйста, уничтожь эту мысль под корень. Я не хочу, чтобы ты умирал…
Итачи смотрел испугано, загнано.
- А если я тоже не хочу, чтобы ты умирал?
Глаза влажные, и по щекам бегут дорожки слез.
Надо быть сильным.
И поэтому слезы остались только в мечтах, стали глупым воображением.
Ему уже восемнадцать.
И ледяные поцелуи больше не обжигали.

- Он все равно уже записан как мертвец.
- Это был вынужденный шаг!
- А как же его "любимый братик"? - язвительно.
- Это... Это была необходимость! Я бы лучше не придумал.
- А почему ты его оправдываешь?
- Я…

Мадара давил пальцами на виски - это уже ненормально. С каких пор в его мыслях такой кавардак? И с каких пор он разговаривает сам с собой?
Итачи сидел в противоположной стороне и читал. Царапины и синяки с ссадинами были тщательно обработаны. С того момента они не разговаривали. Каждый переваривал свои проблемы у себя в желудке.
- Понимаешь, я могу и заставить.
Мадара недоуменно поднял взгляд: Итачи продолжал читать, и лицо его было крайне заинтересованным.
Только не снова.

- А что, неплохая идея.
- Идиот. Это выгода.
- Личная?
- Возможно.
- Ух, ты ж, как мы заговорили!
- Идиот.

Эти голоса… они преследовали его всюду. Они окутывали мозг тонкой паутиной невменяемости.
Затуманивали глаза.
Это были две тени. С широкими, полудикими улыбками и совершенно без тел. Только голова и шея, а дальше - сплошная черная масса. И Мадара не знал, что с ними делать.

- Ты можешь пройти пробный срок, как на работе, - смотреть в пол и чувствовать, как тебя прожигают. - Если тебе понравится - останешься.
Чужие руки тут же обвили шею. Бесцеремонно посадили на пол и уселись сверху.
- Спасибо.
И в ледяной ветер вошли южные порывы. Но улыбаться получалось только вымученно.
***
Скорей всего, затеял он это зря. Но сделанного не воротишь.
Итачи нравился такой Мадара - властный. На работе он полностью преобразовывался. Из мягкого становился твердым, из тихого - громким. Голос металлически-звонкий, приказы - неоспоримы.
На такого Мадару хотелось смотреть. Хотелось широкими ладонями водить по груди.
Сладкая пытка, ванильно-сливочное небо, пористые облака…

Он входил в нее резко, грубыми толчками. Массировал пальцами соски и жестко вел по бокам. Она выгибалась в его руках. Если и стонала, то глубоко, на выдохе. Она не была шлюхой или девочкой на ночь. Она была тем, что Итачи долго искал: немногословной, гордой, в меру покорной. Если бы речь шла о танце, вела бы она. В сексе было нечто похожее. Хоть Итачи и был главным, вела она. Находила нужный темп, задавала движения… И все это делалось незаметно, аккуратно, "без улик". Профессионал - как называл ее Итачи. Если бы ее "снимали", она бы стоила уйму денег. Но Итачи не выбирает себе пару "из таких".
Сегодня она была сверху, и Итачи это нравилось. Да, именно так. Именно с ней. Потому что наездницей она не была. Ее роль - дрессировщик, и она с ней отлично справлялась.
Волосы прилипли к спине, жар тела невыносим. Это было слишком много для одного раза. Но Итачи продолжал подкидывать бедра девушки и усиливать толчки.
Жарко.
Если поцелуи, то пламенно-страстные. Если ласки, то так, чтобы плавиться. Если соединяться, то горячо.
Жарко…
- Итачи, я дома.
И время, кажется, остановилось.

К Мадаре хотелось прижиматься. До хруста ребер. Хотелось вести по грубой щеке языком. Он так и не успел понять, кто они друг другу.
***
- Слушай, Мадара, а сколько тебе лет?
Оторваться от газеты и уткнуться в любопытный взгляд.
- Какая разница?
- Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - Итачи встал на колени и умоляюще сложил руки.
Мадара презрительно посмотрел в "щенячьи глазки".
- Зачем оно тебе?
- Ну, пожалуйста, Мадара-сан, скажите!
Ну, всё... Когда Итачи ведет себя как ребенок, отступать некуда. Мадара никому и никогда не признался бы, что любил, когда такое случалось.
Итачи все чаще можно увидеть только серьезным, а тут он почти искренне улыбается и доверчиво смотрит в глаза.
- Пятьдесят шесть. Устроит?
- Сколько? - Итачи глотал воздух и пытался поставить мысли на место.
- А что ты хотел от дедушки, Итачи-чан?
Смотаться до тех пор, пока Итачи не закроет рот, поднимется и с тихим "Да ты…" погонится за ним.
Когда они успели стать другими?

Мадара смотрел зло, с притаившейся в глубине печалью. Осмотрел девушку, плавные изгибы ее тела. Наблюдал, как она прижималась к Итачи и пыталась прикрыть грудь.
- И не такое видел, девочка.
Девушка вздрогнула, но зажиматься перестала.
Тела влажные, глаза затуманены, и воздух сгущенный, как густая сметана. Дышать трудно.
Запах пота. Секса. И еще чего-то приторного.
- В следующий раз, предупреждайте.
Дверь хлопает сильнее, чем надо.
А Итачи навились женщины...


Заходящее солнце одиноким лучиком пробиралось под плотными гардинами, падало на стол. Свеча в высоком подсвечнике почти догорела, глаза слипались. Иероглифы выводились криво, неправильно. Голова гудела, мысли путались.
Мадара зевнул и примостился на столе - ему нужен отдых как никогда.
Тени плясали в окнах, причудливыми кляксами мелькали по стеклу, улыбались беззубым ртом. Воск капал густыми каплями на белую бумагу.

"Этот пиджак отличается тем, что у него пуговицы ручной работы. Видишь узор? Это дракон умершей надежды - бордово-красные крылья. И вот подпись. Видишь? Этим пуговицам уже больше ста лет!"

Пейн силился понять, какого черта его начальник спит на рабочем столе. Но решил оставить эту мысль на потом. Свеча была затушена, гардины с окном открыты. Пейн вздохнул ночной воздух полной грудью. Надо бы Итачи сказать.
- Он тут уже два часа сидит, всё ждет... Может, "того"?
- Кисаме, ты не о том думаешь. И прояви хоть какое-нибудь уважение к напарнику.
Кисаме хмыкнул.
Голова опущена, волосы касаются колен, руки сжаты в кулаки. Сколько он просидел в таком положении?
- Итачи-сан, Мадара-сама уснул.
Итачи смотрел на Пейна тяжело, непонимающе.
Пейн повторил громче:
- Мадара-сама решил поспать на столе.
Итачи поднялся, чуть пошатываясь, и твердым шагом пошел к кабинету.
- Ха, - Кисаме покрутил пальцем у виска. - А мальчонка точно, "того"!
Пейн неотрывно смотрел на его прямую спину, которая оставалась такой, не смотря на жуткий хронический недосып.
- Мы все "того", Кисаме.
***
Они спали, сидя за одним столом. Бумага шуршала под ветром. А длинные волосы сплелись вместе - черный и темно-коричневый. Пальцы сцеплены. Не отпускать. А на столе белыми пятнами играли блики луны.
***
Время текло плавучей рекой, уносило за собой ненужные моменты, топило глупые надежды, топтало детские мечты.
К Итачи относились с опаской. Его не хотели принимать, его пугали. Он стоял твердо, будто вросший и частенько кивал головой.
"Нельзя быть верхушкой в самом начале. Чтобы узнать людей до последнего волоска, нужно побыть пылью у них под ногами".
Он справится, он обязательно со всем справится.
- Итачи, на собрании мы решили дать тебе последнее, решающее задание. Справишься - вольешься в коллектив организации. Не справишься - так и останешься на черте: ни покинуть организацию не сможешь, ни работать в ней не допустят. Всё предельно просто, - Мадара сцепил пальцы и начал ждать реакции Итачи.
- А назад уже никак?
- Я говорил, что если вляпаешься, уже не отмоешься.
- Тогда я жду задания, - взгляд уверенный, как обычно.
Почти все хмыкнули. Пейн закинул ногу на ногу и стал протирать свой ингрэм.
- Понимаешь, чтобы быть полностью погруженным в организацию, тебя ничего не должно держать в прошлой жизни. Что бы то ни было: работа, бизнес, развлечения, семья...
Итачи нахмурился - это было не то, на что он надеялся.
- Твое задание - убить Саске.
Слова разрезали время. Разорвали сердце на кусочки. Ошметки мяса свисали по стенкам, и тысяча противоречий забились крыльями об стекло.
Глаза пустые. Стеклянные. И голова механически склоняется в поклоне. Пути назад нет. И вперед вряд ли имеется.
***
Дверь слетела с петель, грохнула об лакированный пол. Дейдара стоял взлохмаченный, с бегающими глазами. Руки то сжимались, то разжимались.
Что-то случилось. Что-то очень плохое.
Короткие ногти впиваются в стол - больно.
- Итачи… Он…
Трясется. Смотрит боязливо. Думает.
Глотает воздух. Молчит. Страшно...
- Итачи… Он… Он нас…
Как воспримет? Что будет? Между бровями залегла складка. Что-то очень плохое.
Пальцы перебирают ткань плаща. Взгляд опущен. Дрожит.
На секунду поднимает взгляд. Зажмуривается сильно-сильно.
А вдруг сон?
Кусает пальцы. Собраться.
- Итачи нас предал, - одними губами с опущенной головой.
Свистящий шепот, увеличенный раза в три для Мадары.
Шепот, пробравшийся под одежду, под грудь. Туда, где бьется жалкий комочек - сердце.
Уйти, пока осознание не заполнило тело.
Уйти, пока ноги еще держат.
Уйти...
Короткие ногти впиваются в плоскую поверхность. Больно.
***
Отрешенный, твердый, жестокий. Акацуки не прощают предателей.
- Пейн-сан! Итачи-сана ко мне в кабинет! Быстро!
Фигура потемнела. Ни одной эмоции не отображалось на лице. А в глазах - пустота.
Починенная дверь тихо скрипнула.
Почему, черт возьми, они ее не смазали?!
Фигура показалась не сразу, и застыла полу-боком у щели.
- Можно войти, Мадара-сама?
Осмотреть всего - с ног до головы. Проникнуть под длинные ресницы - "Так было надо!". Отстучать пальцами какой-то ритм по столу.
- Можно, Итачи-сан.

"А что из себя представляет предатель? Нет, я могу понять - друзей предал или информацию важную продал. Наплевал на чувства, оставил кого-то в беде. Оно понятно. А вот как, например, быть, если убивают одного ради спасения тысячи? Если нарушают приказ, потому что сердце пропустило пару ударов? Разве это предательство?"
Ты еще ребенок, Мадара, глупый ребенок.


В тот день рамка сильной рукой была сброшена на пол. Но стекло не разбилось, образовалась только одна глубокая трещина. И Мадара уже не знал, что это.
В предчувствия он не верил.
"Ну, что, разрезать будем? Или сам, пистолетом?"- слова раздавались сквозь пелену, плотный слой ваты.
Чем-то тяжелым несколько раз. Скорей всего, это был кулак, и, скорей всего, по голове.
Губы расплылись в улыбке: "Сам. Тобой".
И застыть на месте каменным изваянием.

В тот день случилось непоправимое. Но по-другому - никак. Предчувствие не обмануло. Погибать, так вместе? Верно? Или опять забыл?
Волна пламени погребла под собой самое дорогое, самое...
Итачи… мой Итачи…
End Flashback.

-Экстренное совещание! Живо всех ко мне в кабинет! Живо!
Акацуки не умеют… любить?
***
Выводить чернилами ровные знаки, прямые, будто по линеечке. Создать список тех, кто уже никогда не будет живым. Это всё ненастоящее. Грубая материя по сухой коже.
Свет льется мягко, не бьет глаза. Иероглифы четкие, чернила густой смесью плескаются в баночке. Перо скрипит по бумаге.
"Наруто - первый;
Сакура и Ино - вторые;
Гаара - третий;
Тентен, Чоджи, Киба - четвертые;
Шикамару - пятый;
Нейджи и Хината - шестые".
Десять человек. Из-за него. Для игры.
От него зависит, кто будет следующим. Кимимару был прав, молчание ничего не даст. Нужна еще какая-нибудь ниточка. Перо заскрипело снова.
"Наруто, Сакура, Ино, Гаара, Тентен, Чоджи - замена.
Киба, Шикамару, Нейджи, Хината - еще нет".
Саске всмотрелся в строчки. Целых четыре человека всё еще не тронуты. С учетом того, что раньше, как минимум, на следующий день появлялась "пустышка" - это выглядело странным. Вряд ли они выжидают. Хоть в этой игре и нет правил, что-то похожее все же имелось. Делается вывод - произошли какие-то неполадки, сбои. И, возможно, это единственный шанс. Просто надо успеть. Обязательно успеть.
Обстоятельства вынуждали Саске думать холодно, жертвовать всем. Итак, сегодня встречаются Ли с Кибой и Шикамару и идут вместе на тренировку. По словам Ли, эти двое приболели, но тренировка - это святое. Учихе стоит пойти вместе с ними.
***
- Как вы понимаете, - Мадара сидел во главе стола и смотрел на каждого члена организации, - экстренные совещания я устраиваю не по своей прихоти.
- Понятное дело, - Пейн влез явно не вовремя.
Мадара был похож на голодного пса, и Пейну оставалось только почтительно поклониться.
- Перейдем сразу к делу: расслабление идет прямо-таки бурным путем. Все мы забыли свои прямые обязанности и пустили игру на самотек. Этот Саске вовсе не тупой. Он делает выводы и действует по обстоятельствам. И смекалка бьет прямо в цель. Уже эксперименты начал проводить и, если бы не аффект от виденья Итати, он вполне бы мог закончить игру.
По залу прошелся шепот. Итати улыбнулся пугающе и ослабил прямую спину:
- Этот слабак разве что кур смешить должен. Ни одного из нас он не убьет.
- Не говори за всех, Итати, - Мадара поморщился. - Беря под анализацию все последние события, я пришел к следующим выводам: составить четкий план и действовать исключительно по нему, поставить это дерьмо на место, чтобы дошло до каждой клеточки, что значит иметь дело с нами. Чтобы зубы у него сводило, когда нас заметит! Чтобы холодным потом покрывался! Втереть его в землю, раздавить, заставить ненавидеть! - Мадара резко поднялся и развернулся к столу спиной.
Злость чувствовалась даже на расстоянии, и всем резко стало понятно, почему он стал лидером. Власть, безграничная власть витала в воздухе и заставляла всех пасть, слиться с землей.
- Сровняем его с асфальтом, - повернулся обратно, глаза сверкнули кровью, жестокостью. - Акула, задание для тебя. Ты знаешь, как сделать из человека подопытную крысу.
Его истинное лицо решило показать себя, и Пейн уже ничего не мог сделать.
***
- С нами? Да ноу проблем, Саске. С таким человеком, как ты, стоит вместе тренироваться. Да и Гай-сенсей будет наверняка рад, - Ли говорил звонко, порывисто.
- Ну, тогда встречаемся возле кафе "Даюми" в четыре. Пойдет?
- Самое оно! До встречи, Саске.
Саске положил трубку и вздохнул. Что-то неуловимо-горькое ощущалось на языке. Волосы черными перьями ложились на лицо. Глаза уставшие, с глубокими тенями под ними. Как можно быть хладнокровным, когда по пальцам проходит мелкая дрожь?

Подушечки ведут по слою пыли, оставляя бороздки. Пальцы чертят линии, полукруги. Кончик языка высунут от усердия. Каменная дорожка усеивается капельками крови.
Ветер дует сбоку, загораживая прядками глаза, обнимая черными, костлявыми пальцами. Он искал ответы в старинном рисунке. Пытался угадать, где правда и где ложь. Смещение времени ногтями по щеке. Чуть глубже. Совсем чуть-чуть. Костяшки ободраны. Кровь. Камень не ломается под тонкими пальцами. Еще немного. Совсем чуть-чуть.

***
- О, Саске, мы здесь! - Ли махал двумя руками и улыбался во все тридцать два.
Учиха скользнул взглядом по Шикамару и Кибе. Достал руку из кармана и помахал в ответ:
- Всем привет.
Дружеские рукопожатия и хлопки по плечу.
- Ну что, все готовы? - Рок обвел компанию взглядом.
- Ха, спрашиваешь, - ответил за всех Киба и подмигнул Ли.
Саске было непривычно в этой компании, но почему-то тепло. За долгое время его лицо озарила улыбка, когда Киба потрепал его по голове. Здесь он был не лишним. Здесь можно было немного расслабиться.

Рывки вперед, повороты. Откиды назад.
- Саске, сзади!
Локтем блокировать удар. С разворота коленом в живот. Скользить змеей между противниками. Лопатки сведены, спина прогибается. Проехать на коленях между столпением врагов.
Бой плечом к плечу. Доверяться настолько, что не бояться удара в спину. Доверять тем, кому доверил свою безопасность. И забыть про то, что может не хватить сил, что не успеют предупредить. Забыть и не бояться.
Дыхание тяжелое. Сбивается.
- Мы хорошо постарались, - Шикамару вытер пот с лица.
- Потому что вместе! - Рок вскинул руку вверх и сверкнул зубами.
- Ну что? Получили?! - Киба опирался о плечо Саске и демонстрировал "кучке тел" свои клыки.
А Саске не смог сдержать улыбки.
***
Дома казалось непривычно тихо. В последнее время Саске будто не жил. Нет, все было убрано и вымыто, но вещи имели вид музейных. Складывалось ощущение, что ими не пользовались года три.
Но Саске решил строить дальнейшие события своими руками. Вышивать судьбу тонкими нитями надежды.
Удочка была заброшена, осталось только дождаться добычи.
Саске так хотелось сказать перед уходом: " Ли, прости. Ты мой единственный шанс". Но сдержался.
Сжал зубы до боли. Всё теперь зависит от правильности подсчета.
***
Машина неслась по улицам. Скорость - двести километров в час. Музыка бьет по ушам. Свет от фар разбивает пространство впереди. Дорога странно пуста.
До пункта еще долго.
Пейзаж мелькает, не фиксируется в глазах. И лишь серая дорога размытого асфальта четко вырисовывается в лобовом стекле.

С самого начала его судьба была предрешена. Дитя эксперимента, сумевший выжить, кому он был нужен?
Кажется, об этом писали в газетах: "…половые клетки женщины скрестили с мужскими акулы. И полученный зародыш вкололи в живот "шибко-смелой". Чего теперь ждать?". Кисаме запустил одну руку в синие волосы. Он знал, они ничего этим не добились. Всего было шесть детей. Мать родила пятерых и скончалась на месте. Вот тем оставшимся и был Кисаме. А остальные погибли: их организм был рассчитан для водной среды обитания.
А ему, будто на память, достались жаберные щели на скулах. Они были недоразвиты, но, тем не менее - были. Во всем остальном он был обычным человеком. Но такой он был никому не нужен. Так и просидел он в приюте до совершеннолетия. Потом были долгие поиски работы. Но и тут его ждали неудачи. Почти для каждой работы нужна была прописка. А откуда у него, человека-мутанта, без семьи, прописка?
Кисаме жил на какие-то крохи, которые давали как милостыню. За два года он превратился в обтянутый кожу скелет. Двадцать три года - это не детские шутки. Организму нужно было питаться, спать. А Кисаме этого дать не мог.
И, конечно, Хошигаке не забудет тот день, когда в картонную коробку упала приличная пачка денег. Тогда он первый раз поднял взгляд. Высокий рыжеволосый мужчина в черной шляпе с полями, черном пальто и лакированных ботинках стоял и смотрел прямо ему в глаза. Он напоминал мафиози. А мужчина выдохнул сизый дым в воздух и бросил визитку на пачку.
- Даю срок в три дня. Если захочешь вступить в нашу организацию - свяжись со мной. Но добрые мы не за просто так. Тебе надо ликвидировать одного человека. Срок - три дня.
Он ушел, не оборачиваясь, а Кисаме долго смотрел ему вслед.
Хошигаке не думал три дня. Тем же вечером, стоя у телефонного аппарата, он осторожно, чтоб не перепутать, набирал цифры с визитки, над которыми причудливым шрифтом было выведено - Нагато Пейн.
- Уже подумал? - на другом конце раздался знакомый голос.
- Да, - голос тихий-тихий, молчал он долго.
- Тогда даю подробное задание. Тот человек тебе должен быть знаком. Это бывший директор твоего приюта. Найдешь его и ликвидируешь. Ни оружия, ни другой информации я тебе не дам. Это, так сказать, проверка.
В трубке послышались гудки.
Кисаме повесил трубку на место и направился на запад. Вряд ли эта собака переехала.
Убивать оказалось легко. Проникать ножом под кожу, рисуя кровавые узоры, было сладко-приятно.
У входа уже ждали. Мужчина улыбался и протягивал руку.
- Отныне твоё имя - Акула.
Кисаме кивнул.
Дальше - машина, деньги, жилье, уважение...
Убивать оказалось легко.


Машина сделала несколько поворотов и с резким торможением остановилась у одной из многоэтажек.
Прибыл.
***
За дверью стояла коробка. Саске пошатнулся и сделал шаг назад. Этого просто не может быть. Ему никто не звонил. Никто! Правила не могли поменяться.
- И чего ждем? - в темноте стоял мужчина и улыбался.
Его глаза были скрыты шляпой.
- Эта коробка... В такой же был Наруто... - скрипящий шепот.
- Обнаружил работоспособность мозга?
Он издевался. Режа по обнаженной коже без подготовки.
- Вы убили Наруто, - губы шепчут, как в бреду.
- И что теперь?
Он его вынуждает. Вытаскивает скальпелем разум.
- Что теперь?
Бьет по голове. Ровным тупым стуком.
Глаза непривычно расширены, обездвижены.
А коробка открывается со скрипом.
Внутри полителеновые пакеты.
Память засветилась яркими всполохами. Забегала цветными пятнами перед глазами.
Он его вынуждает. Скальпелем. Без подготовки.
Саске понял, что это Рок Ли, хоть от него и было совсем ничего. Печень, легкие, пальцы, с мозолями - много тренировался, и...
Сердце. Обтянутое вплотную. Почти такое же, как и...
Глаза застелили слезы. Сил держаться не было.
-Так мы еще и слабонервные.
Ушел. Заставил упасть на колени и закричать отчаянно, с болью, проглатывая слезы.
Они решили поменять пункты местами. Они просчитали каждый шаг.
Он закинул удочку, но даже не думал, что на крючок попадется Акула.
"Прости, Ли. Но ты мой единственный шанс...."
Продолжение следует.

@темы: Яой, Романтика, Наруто, Ангст, NC-17

   

SEED FanFiction

главная