Милая, успокойся. Сейчас я размажу его по стенке и приду (c)
Название: Как заставить ненавидеть.
Глава: 9.
Автор: [L]Dai Yam[/L]i.
Бета: VIK-san .
Пейринг: Мадара/Пейн, Темари/Гаара/Канкуро, Саске/Сай.
Жанр: ангст, романтика (очень редко и очень мало).
Рейтинг: NC-17.
Предупреждение 1: ООС, АУ, мистика, deathfik, darkfik, много крови, насилие, жестокость, ненормативная лексика, элементы BDSM, гет (в некоторых главах).
Предупреждение 2 (для этой главы): инцест.
Дисклеймер: отказываюсь.
Саммари (переделанное): У каждой мести есть свой оттенок, своя гамма цветов. И порой месть подразумевает под собой что-то большее... Но сколькими придется пожертвовать, чтоб ее завершить?..
Размер: макси.
Состояние: в процессе.
Размещение: с разрешения.
Дополнение: курсивом – воспоминания, или отклонения от текста.
От автора: чем дальше в лес....
P. S. В некоторых местах автора по страшному заносило. И я упорно не хочу делать Мадару каноничным.
ссылки на предыдущие главы:

www.pay.diary.ru/~Fanfiki/p81895102.htm#more1 - первая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82111492.htm - вторая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82470034.htm#more2 - третья.
www.diary.ru/~Fanfiki/p82645187.htm#more2 - четвертая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p83812876.htm#more1 - пятая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p85627142.htm#more1 - шестая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p88899023.htm#more1 - седьмая.
www.diary.ru/~Fanfiki/p94155836.htm#more1 - восьмая.


Таюя умела хорошо одеваться: что-что, а одежда была немалым атрибутом обаяния. Она умела обворожительно улыбаться и подмигивать в нужный момент. Ходила исключительно от бедра, неспешной походкой.
Если ей нужно что-то узнать, она будет стоять до последнего. И даже согласилась бы переспать с каким-нибудь дряхлым стариком, лишь бы выяснить, лишь бы вытащить жалкий клочок информации.
Таюя протерла салфеткой пыль с вазы и провела средним пальцем по выгравированной надписи "моей самой любимой".
Она поклялась. А Таюя Хокумон не нарушает своих обещаний, а тем более клятв.

Он дарил ей цветы каждый день. Красные розы. Выскребывал последние деньги из копилки, но покупал. И хотя бы одна роза украшала скромную вазу с выгравированной надписью.
Она стряхивала слезы и тысячу раз прогоняла его. Она запирала двери на все замки и выбрасывала розы. Кричала, злилась. Рвала ему помятую рубашку и била кулаками по спине.
Он залезал к ней в окно. Цепляясь пальцами за водосточную трубу. Раздирал кожу в кровь, но упорно продолжал ползти на девятый этаж. Прижимал ее к себе, разгневанную, растрепанную. Гладил по напряженным плечам и целовал в лицо.
Ей ничего не оставалось, как сдаться. А он и не собирался ее бросать.
Это была странная пара - проститутка и наркоман. Но что-то держало их вместе. Какая-то тонкая, но очень прочная нить. Леска, неуловимая и незаметная, но сшившая их сердца.
***
Не сказать, что Темари и Канкуро были идеальными братом с сестрой, но свое родство подтверждали. Хоть им и трудно было найти общий язык, свою любовь друг к другу они выражали весьма оригинальным способом. Они дрались, где бы то ни было, ругались во всех местах и подкалывали очень едко, с долей иронии.
Но какими бы разными они не были, их объединяло одно - отношения к младшему брату. Его было невозможно понять: эта противоречивая натура меняла свои восприятия подобно хамелеону. В уже юном возрасте он заставил подчиниться себе не только брата с сестрой, но и всех вокруг. Он был младше Темари на три года, Канкуро - на два. И вместо должного уважения, он повернул обстоятельства на свою сторону.
Но они любили Гаару. Любили всей той сестринской и братской любовью, на которую были способны. О нем заботились с какой-то нежностью и прозрачной жалостью. Каждый день Гаару целовали в лоб. Сначала Темари, потом Канкуро. Целый день прочно держали за ним слежку и при малейшей опасности бросались на помощь. По вечерам, часов в одиннадцать после ванной, начиналось время другой любви. Его укладывали на диван и невыносимо (долго?) поглаживали каждый участок тела. Безумно проникали языком во впадинку пупка.
Гаара ругался сквозь зубы и отпихивал чужие руки. Неестественно выгибался и ногами держал сопротивление. Но щеки покрывал румянец, а тело горело огнем. Он кусал подушку и плавился под аккуратными ласками. Его держали за руки и шептали всякий бред. По голосу он с точностью определял, что это Канкуро.
Темари водила твердыми сосками по ребрам, и Гаара задыхался от этих движений. Полотенце не трогали, лишь водили большими пальцами по бедренным косточкам. Гаара дышал часто-часто и прикрывал глаза тяжелыми веками. Всё тело покрывалось мелкой дрожью, когда в очередной раз к коже прикасались влажные губы. Рыжие пряди прилипали ко лбу, загораживая глаза цвета зеленой травы. Спина выгибалась под жесткими ладонями.
Канкуро знал каждую чувствительную точку на этой спине. Знал, куда нажать чуть сильнее, чтобы из пересохшего горла вырвался сдавленный крик. Мучительно водил между лопаток, и вел языком по контуру плеча. Покусывал тонкую кожу за ухом. С силой водил по позвоночнику и немного мял ягодицы.
Темари тем временем полулежала на Гааре и покусывала его соски. Терлась гениталиями о живот. Пальцами массировала низ живота, от чего нестерпимо хотелось умолять.
Они всё видели. Всё.
Видели, как член приподнимает полотенце. Видели, что возбуждение перешло все пределы. Видели. И поэтому не тормозили.
Полотенце слетало, отбрасывалось в сторону. Багровую головку обхватили пухлые губы: Темари знала своё дело. Проходилась языком по всей длине, посасывала, облизывала. С нажимом вела по венкам. Белёсая смазка выделялась из щелки, стекала по боку и исчезала под быстрыми поцелуями. Кончик языка вырисовывал влажные узоры на тонкой коже. Струйки слюны оставались на венках и складках. Темари оттягивала кожу на головке и терла слишком ловко и профессионально.
Как-то незаметно быстро руки Канкуро присоединялись к Темари. Поглаживания совершались в две руки, синхронно. Ко всему добавился еще один пункт: передача наслаждения каждым участком кожи, каждым мимолетным касанием пальцев.
И уже не сдерживались стоны. Рамки рухнули под напором несдерживаемой ласки. Сломались, треснули на тысячу осколков, стоило лишь последний раз волнообразно пройтись по всей длине.
Гаара пытался отдышаться, старался не раскрывать себя окончательно. Его зажимали с двух сторон, и он невольно грелся от двух находившихся слишком близко тел.
И, дожидавшись мерного посапывания, улыбался в темноту. Они его любили. Так, как любят самых близких, самых дорогих. И Гаара улыбался, укутавшись в одеяло рук.
***
Саске вздрагивал при малейшем прикосновении к его телу. Люди на улице казались ему игрушечными. Сделанные умелым мастером оболочки без души. Всё виделось приклеенным, заученным, "на автомате". Разговоры, содержащие в себе самые банальные темы, непрерывным гудением били по ушам.
И шепот. Этот отдаленный, чуть слышный шепот. Кто-то говорил его имя, растягивая гласные. Кто-то звал его к себе: "Сааскеее...." Он смотрел на него пустыми дырками глаз и засасывал внутрь себя. Пытался поймать обрубками пальцев одежду, но постоянно проходил сквозь него. Он смеялся громко, давил на виски. И звал. Увлекал в бездну. "Сааскеее...."
- Саске, ты чего спишь на уроке? - слащавый голос Сая заставил выбраться из плена небытия.
Учиха смотрел на одноклассника, как на психически больного.
- У тебя черное пятно на щеке.
Акаши похлопал Саске по плечу.
- Друг, а у тебя уже глюки.
Пятно росло, растворяло кожу.
Саске видел мышцы, видел сосуды. Видел челюсть и крутящееся из стороны в сторону глазное яблоко. Он сглотнул и начал трясти головой. По шее скользнула капелька пота.
Моментом на месте Акаши появилась черная, бездонная воронка и леденящий кровь смех. Из воронки появилась рука. Она тряслась и пыталась что-то сделать. Саске боязливо сделал шаг к ней и увидел перед собой лицо Сая.
Акаши водил рукой перед лицом Учихи и заглядывал ему в глаза.
- Может, тебе отпроситься? Неважно выглядишь. Да и лицо бледнее обычного.
Саске схватил обеими руками ладонь Сая и прижал к груди.
- Бьется?
Парень задумался. Подождал несколько минут и почему-то шепотом произнес:
- Очень беспорядочно и через раз.
Акаши видел, как глаза заметались, как задрожало всё тело.
- Сай, не бросай меня одного.
Во взгляде читалась мольба. Отчаянная, необузданная...
Сай кивнул. И нерешительно обнял Саске за плечи, прижимая к себе и давая понять, "я рядом".
***
Пейн мерил шагами кабинет и изредка поглядывал на Мадару: взгляд сосредоточен, руки напряжены. Пейну не нравилась вся обстановка в целом: с чего вдруг Мадара решил ожесточить меры? В организации моментом всё расставилось по местам, новый план поистине пугал. Неужели он решил поставить все точки над "i"? В таком состоянии Мадару стоило обходить стороной.
Нагато чувствовал усталость, накатившую, как обычно, незаметно. Ему уже сорок восемь. И за эти годы он безумно устал. Контроль давался всё тяжелее, несмотря на достаток сил. Пирсинг на носу давил сильнее, что было верным признаком стресса Мадары. Оставалось надеяться, что скоро всё закончится. В голову совершенно не вовремя залезли мысли о великой несправедливости. Пейн всегда был добрым, и это закрепленный факт.
- Зачем мы это всё затеяли? Если бы не наше "хочу", всё могло бы быть по-другому, - Учиха кинул недовольный взгляд. - И как такое произошло, что из всеми уважаемой организации "Красная луна интертеймонт", которая занималась проблемами богатеньких наследников, стала преступная организация "Акацуки"?
- Ты стал одной из основополагающих для создания новой организации, - огрызнулся Мадара.
- Но у всех её членов могла быть совсем другая жизнь! - кажется, Нагато впал в период временной прострации. - Вот, например, Дейдара: у него же просто не получился грандиозный фейерверк. Он мог вернуть себе прежнюю славу. Или Сасори: что нам мешало просто заплатить за операцию? Он бы тогда продолжил давать свои невероятные кукольные представления, которые нравились всем вокруг и поражали воображение, - Пейн положил две руки на плечи Учихи и заглянул тому в глаза. - А Зецу? Что ему мешало оставаться фотографом-любителем и отчаянным путешественником? Так нет же - его способности резко оказались нам нужны. Мы просто отрезали у них возможность жить дальше! - он смотрел осуждающе, пытался разбудить остатки чего-то неимоверно важного. - Хидан был бы священником, Какудзу - прекрасным банкиром! - и тут весь пыл моментом смылся. - А Конан бы была телохранителем.... - он опустил голову и пошел к противоположной стене. Время прострации закончилось.
Мадара повернулся к Пейну, который удручающе прикрыл лицо руками.
- И к чему ты мне это рассказывал? Организация не терпит условных наклонений. И не забывай, ты тоже приложил немало усилий становления у всех такой жизни.
- Но если бы не я, - Нагато говорил тихо, но отчетливо.
Мадара чуть слышно зарычал.
- Знаешь, как ты мне надоел со своим этим: "Если бы не я, вы бы были мертвы?" А ты меня спросил, хочу ли я жить? Ты их спросил об этом? Именно ты и никто другой посмел распоряжаться чужими судьбами!
Пейн смотрел испуганно. Слова Учихи вбивались в самое сердце. Настоящее сердце. Ему никто не разрешал снова давать им жизнь...
***
- Я спрашиваю в последний раз: кому в последний раз звонил Кимимару Кагуя? Мне нужно имя этого человека и его точный адрес.
- Простите, госпожа, но мы не имеем права давать такую информацию.
Таюя скривила лицо и по-наглому улыбнулась:
- Надеюсь, вам знакомо имя Орочимару?
Все сотрудники, как один, вздрогнули.
- Подождите пару минут. Сейчас всё будет.
Таюя достала пальцами пачку сигарет и закурила. Всё-таки с её связями ей было дозволено всё.
И пусть этот Орочимару испортил всю её жизнь в целом, благодаря нему она имела гордое название "примадонна господина Орочимару". С таким-то имечком с клиентов она брала в десять раз больше и могла в случае чего нажаловаться на них. И именно с того момента она научилась добиваться своего.
- По полученным данным, последние четыре вызова совершались на номер Учиха Саске, - с этими словами солидный мужчина протянул ей визитку с именем и адресом абонента.
Таюя прошлась стрелками глаз по иероглифам, вдавленных в пластмассовую карточку.
Линия губ дрогнула. Девушка качнула головой и направилась на выход, сжимая в руках визитку.
***
Ветер был холодным. И шея замотана шарфом. Саске впивался руками в руку Сая. Как будто, если у него не будет поддержки, он упадёт. Это как идти по краю пропасти. По краю чёрной, всепоглощающей бездны. Растворяясь в пространстве. И Сай боялся, что это произойдёт.
Акаши прижимал его к себе. Успокаивающе гладил по голове. Состояние потерянности. Нужно заглушить. Учиха был завёрнут в тёплый плед и напоен чаем с лимоном. А у Саске перед глазами находились две тени. С беззубым ртом.
Его хотели забрать. На ухо шептали: "Мы хотим помочь..." Но можно ли им верить?
В этом мире пустоты ты можешь доверять лишь себе. Должен подниматься сам, скрепя зубами. Расправлять руки, словно крылья, и лететь туда. В вышину.
- Тише, - прижимали к себе, цепляясь за плечи. - Ещё рано.
- Они меня убьют. Они хотят меня убить, - губы не слушались, слова с трудом выкарабкивались из горла.
- Саске, Саске... - руки обхватывали голову и перебирали тёмные волосы. - Обещаю, пока я рядом, с тобой ничего не случится.
Учиха заглядывал потухшими глазами в обеспокоенные, плескающиеся жизнью глаза.
- Пока рядом... - палец прошёлся по нижней губе. - "Пока" и есть ключевое слово.
Поцелуи бывают разные. Есть пламенные, страстные, нежные, злые. Но есть ещё один вид - отчаянные. И именно с этим отчаянием Саске прижимался губами к губам Акаши. Сай прикрыл вмиг отяжелевшие веки и, ладонями придерживая лицо Саске, провёл по губам в ответ. Вся ситуация пьянила, забирала все прочие ощущения и чувства.
Зачем ему это нужно?
Нет, не ему, а Саске...
И тогда Акаши понял, что родными становятся не по крови.
***
Как только ему подарили этот плащ, он носил его, не снимая. И именно с того момента он начал хмурить брови и задирать нос. Отец лишь качал головой: "Растёт наш мальчик, куда деваться?"
Клановые менталитеты сделали своё: Мадара потихонечку начал распробовать такую тягучую вещь, как власть. Будучи наследником, он обязывал себя быть отчуждённым и безэмоциональным. Сентиментальные нежности в верхушке не нужны. Нужна твёрдая почва и выполнимые планы.
Плащ был весь однотонный - чёрный с кандзи-знаком клана на спине. При ходьбе он шуршал своими складками и точёным воротником выделял шею. Длинные волосы постоянно путались, мешали, и так хотелось их остричь. Но руки никак не доходили, будто знали наперёд, это ещё пригодится.
Когда случился обвал обстрелов на их базу, плащ пришлось снять. Мадара помнил, когда он, будучи ещё молодым двадцатилетним парнем, чуть ли не первым вызвался быть руководителем отдела по безопасности его отца.
И когда в одно из нападений проткнули его левое плечо, плащ впитал в себя кровь хозяина. Дырку можно было зашить, а вот кровь не отстирать никаким порошком.
Плащ пришлось снять. Навсегда.
Теперь он пылился в тёмном шкафу. Мучительно долго. И даже ткань уже выцвела от старости. Но именно о нём, об этом памятном плаще, вспомнил Мадара, познакомившись со своим внуком.
Итачи долго смотрел на вешалку со старым плащом и, отметив дырку с левой стороны, кивнул. Теперь плащ принадлежал ему. И, пожалуй, это было лучшее решение всех проблем.

- Тебе сказать твой минус? Ты слишком рано нащупал почву. Во-первых: не стоит забывать, что прилюдно и на собрании ты обращаешься ко мне на "Вы". Во-вторых: Пейн, хватит трогать прошлое. Что было, то прошло. В-третьих: пора с этим всем заканчивать, - Мадара старался спрятать лицо и не сжимать зубы от боли.
- Тогда можно мне узнать, зачем ты это всё затеял? Наверняка ведь знал, что из этого выйдет.
Кулак прошёлся по нижней губе. Пейн стукнулся затылком об угол стола и вытер кровь указательным пальцем.
Мадара сейчас казался тем самым начальником и боссом самой знаменитой мафии в мире, который умер уже слишком давно. Глаза сверкали опасным огнём.
- Знай своё место, мальчишка.
За секунду Учиха очутился непозволительно близко и, с силой потянув за волосы Пейна, откинул его голову назад. Губы сложились в хищную усмешку. А к виску подставилось дуло Глок-17/19 - любимого оружия Мадары. Дуло скользило вдоль линии лица, пальцы с силой сжимали подбородок.
И в этот короткий миг вдруг захотелось зашептать умоляющие фразы и смочить щеки каплями солёных слёз. Мадара умел подавлять. Внутренне. Умел давить холодным льдом на виски.
Учиха с той же дикой усмешкой поднимал за волосы Пейна, до уровня своего лица. Глаза у Нагато были плотно зажмурены. То ли от страха, то ли от этого смеха, сухого и скрипящего.
Кулак снова прошёлся по лицу. По щеке. И тело отброшено на поверхность стола. Под пальцами ощущалась бумага и тёплая вязкая жидкость - ладони были поцарапаны в кровь. На живот с размаху приземлилась нога. Нагато резко открыл глаза и закашлялся.
- Запомни, ты будешь смотреть мне в глаза!
Пейн сплюнул слюну, переплетённую с ошмётками крови. Мадара наклонялся ближе к скривленному лицу, надавливая на живот ещё сильнее.
Чёрные спутанные локоны упали на чужое побледневшее лицо. Зацепились за пирсинг, переплелись с россыпью рассыпанных рыжих волос.
Учиха закурил и выдохнул дым в лицо Пейна.
До этого плотно сжавшийся рот снова приоткрылся, и кашель возобновился с новой силой. Сигарета была затушена об верхний пирсинг в носу. Дыхание щекотало щеки и лоб, пальцы шли по изгибу молнии, по ключицам, и обвились вокруг шеи.
Пейн пытался отцепить пальцы от шеи, и в тоже время обхватил ногами талию, не желая отпускать.
- Ещё один твой минус - ты не умеешь определяться, - дыхание резануло по губам тёплой волной.
Но всё прекратилось также внезапно, как и началось: пальцы ускользнули, тело вновь выпрямилось. И кулак прошёлся на этот раз по подбородку.
Пейн соскользнул со стола и ударился об стену. Пальцы Мадары сомкнулись на воротнике плаща и потянули вверх. До тех пор, пока Нагато не опирался в пол носками и не утопал в глубине чёрно-масляных глаз. Память вспыхнула и снова ушла.
- Ты сейчас почти прежний, - хриплым шепотом.
Мадара усмехнулся и соприкоснулся лбом с чужим.
- Больно?
- Больно...
Язык осторожно прикоснулся к саднящей нижней губе, глаза прищурены. Одна рука закрепляет наверху чужие две. По мелким трещинкам течёт чужая слюна. Наклон чуть ближе, глаза прикрываются до конца. Решив что-то для себя, скользнуть по нижней губе своими губами. Оттягивать вниз, водить кончиком языка по контуру губ. Поднять и верхнюю губу. Скрепиться поцелуем, красной ниткой страсти. Контраст волос создавал неповторимый чёрно-рыжий орнамент.
Задирать голову вверх, пытаться соединиться со стеной. Уйти, пока не сошёл с ума.
Язык скользит по полоске зубов, по внутренней стороне губ. Дразнит нёбо и игриво проходится по чужому языку. Хотя нет: игры умерли тоже давно.
Дверь распахнулась и на пол упала увесистая папка. Пейн, оторвавшись, наблюдал убегающую фигурку секретарши.
- Конан!
Нагато пытался выбраться из захвата, но Мадара лишь сердито смотрел на него. Пейн с умоляющим взглядом напоминал ребёнка, которому что-то запретили.
- Отпусти, пожалуйста.
На секунду пальцы отпустили захват, но потом снова припечатали к стене, только теперь руки находились в горизонтальном положении. Теперь уже Нагато смотрел зло, а Мадара, поцеловав его в левую бровь, выдохнул:
- Если бы ты не потерял память, возможно, я бы отпустил тебя к ней.
- Почему?
Мадара качнул головой:
- А знаешь, почему я выбрал именно тебя? - он выдержал паузу и сам же себе ответил. - Потому что ты единственный понимал наши отношения - мои с Итачи...
Учиха отпустил слишком резко и, сделав разворот, вышел за дверь.
Пейн сполз вниз по стене. Перед глазами так и стояла картина кабинета, в котором на столе спали два человека, сцепив пальцы до побелевших костяшек.
***
Критерием его идеала были деньги. Шуршащие бумажки банкнот. Чтобы пересчитывать до рези в глазах. Чтобы зарабатывать на всём, на чём только можно. Обходить конкурентов в считанные секунды. Уметь договориться о цене - в свою или чужую сторону.
Как минимум сто человек говорили ему, что он будет отличным банкиром. Но он лишь качал головой и подхватывал свой кейс. В организацию он вошёл по собственной воле, стоило заикнуться о миллиардах, падающих с неба.
- У тебя нет ничего святого, Какудзу, - Хидан тасовал карты, сидя за напольным столом.
- Есть - деньги.
- Об этом я и говорю.
На это не стоило обращать внимание. Он уходил и приходил когда хотел.
- Поэтому твоё имя - Кот, - Мадара подпирал голову рукой и делал заметки в блокноте.
Какудзу это всё не волновало. Главное - деньги.
- Пришьёшь вот этих, - фотография опустилась на стол, один взгляд, и шуршание плаща уже скрылось за дверью. Всё слишком просто. Слишком.
***
Таюя несколько раз позвонила в дверь. По другую сторону послышалось шевеление. Дверь с какой-то боязнью открыли и посмотрели на незнакомку из-под опущенных ресниц.
- Есть дело, - с порога начала она. - Надеюсь, я не ошиблась, и именно вы являетесь Учихой Саске?
Саске в свою очередь кивнул и отошёл, освобождая проход.
- Меня зовут Таюя Хокумон. И я не прихожу в гости к кому-нибудь просто так, - женщина сняла полусапожки и командным тоном добавила. - Где у вас ванна?
Саске указал налево.
- Там дверь белая с золотистым узором по краю.
Таюя поморщилась и прошествовала в указанную сторону. Учиха не знал, стоит ли ему опасаться или принять ситуацию как должное? Эта женщина не выглядела озабоченным маньяком.
С левой стороны на плечо легла рука, но Саске по запаху гнили понял, что это не Сай. Рука сжала плечо и, с силой дёрнув вверх, сняла кусок почерневшей кожи. Из обнажившегося мяса вылезли склизкие тёмно-коричневые черви. У каждого имелись острые зубы, которыми они прогрызали кожу и проделывали себе путь дальше. Руку сжирали заживо. Изгрызанную до предела, испещрённую рядами проходящих насквозь дыр, руку без труда потянули вниз. Она с хлюпаньем упала на кровавый паркет. Червяки с жадностью набросились на ещё свежие куски мяса. На место гнилого запаха по носу полоснул запах сырого мяса. Саске понял, что падает. Но почему-то не вперёд, а назад. И упирается взглядом в горящие красные глаза.
Кривые пальцы провели по щекам и натянули кожу. На лицо поместили гадюку. Её раздвоенный язык задел кончик носа. С передних клыков на губы капал яд. Кожа разъедалась, челюсть выступала вперёд. А в шипении змеи отчётливо слышалось: "Сссасскеее...."
На лицо Учихи Таюя не поленилась вылить стакан с ледяной водой. Саске с трудом разомкнул веки и сконцентрировал взгляд на рассерженном лице женщины, но голос прозвучал мягко и даже немного взволнованно:
- Что-то случилось?
Саске тяжело дышал и перебирал губами. Слова ускользали в пространство. Взявшись за руку женщины, он, наконец, вымолвил:
- Да...
- Так вот, друг мой, я тебе свои проблемы, ты мне свои. Авось договоримся.
Саске благодарно качнул головой.
- Может, на кухню?
Таюя улыбнулась и заправила за ухо прядь волос.
- Может.

"Запомни, Саске. Что бы ни случилось, и как бы ни была высока твоя гордость, главное одно - умение принять помощь, когда это необходимо. Когда тебе действительно нужна будет поддержка и когда у кого-то появится желание тебе помочь, прими это. Любое событие легче проходить вдвоём и не обращай внимание на пафосное словосочетание "опыт жизни".
Итачи всегда знал, что и когда нужно сказать.
***
На кухне было спокойно. Мерно тикали часы. Ароматный чай плескался в небольших бело-красных кружках. На столе в аккуратной вазочке были разложены всевозможные печеньки и конфеты. Рядом в вазочке на белой вышитой салфетке стоял заварочный чайник с зелеными цветочками по бокам.
- Чаевничать - это, конечно, хорошо, но вот забывать о деле не стоит.
Саске перестал озираться по сторонам и похлебывать чаек, давая понять, что он весь во внимании.
- И так, ты, - она прервалась и ухмыльнулась. - Надеюсь, можно?
Саске кивнул.
- В общем, ты же знаком с Кимимару? - Учиха, услышав знакомое имя, заметно напрягся. - Значит знаком. А ты знаешь, что с ним случилось?
Саске резко побледнел и испугано спросил:
- Что случилось?
- Значит, ты не в курсе? - вопрос больше был риторическим. - Так вот, друг мой, я расскажу тебе недавние события.
Это было ранее утро. Мы с Кимимару как обычно пили крепкий чай. Кимимару был в приподнятом настроении, он рассказывал про свою юность. Правда, иногда заходился кашлем, но на это только махал руками. Глаза у него счастливо горели, и он сжимал мою ладонь в своей. Рассказы содержали в себе похождения "молодых организмов". Никакого подтекста в его словах не было, да и вел он себя расслаблено. Но вдруг зазвонил телефон. Я хотела взять трубку, но Кимимару перекрыл мне дорогу. Лицо его было непривычно сосредоточено. По телефону он говорил долго. Вернее слушал и изредка вставлял "да", "нет " и "вы не посмеете!". Я расслышала только последнюю фразу, когда Кимимару уже бросал трубку: "Время вышло". После этой фразы он весь переменился. Развернулся, осмотрел окно и двинулся прямо к нему. Будто его руки и ноги окутали невидимые нити, а язык завязался узлом. Он открывал рот и странно дергался, но, ни слов, ни чего-то другого он не добивался. Только через пару минут я поняла, что что-то не так. Я бросилась к Кимимару и обхватила его ноги. Я плакала и умоляла опомниться, а он лишь смотрел на меня тем неповторимым взглядом. В нём была и боль, и несказанные слова, и непонимание. Но его ноги продолжали идти вперед, а руки разжимали мои пальцы. Он сумел откинуть меня в сторону и в этот период успеть открыть окно, прошептать губами "прости" и спрыгнуть, - Таюя глотала слезы, стирала их кулаками, ногтями царапала стол.
Сейчас ей было слишком больно.
Саске только рассеяно гладил её по волосам и искал ответы в пустоте.
Таюя еще что-то шептала, ловила чужой взгляд и качала головой. Изнутри как будто вынули сердце.
Осторожно, стараясь не сильно давить на воспоминания, не заставлять еще больше плакать, Учиха начал:
- А у него были враги?
Женщина сжала свои плечи сильно-сильно и, сдерживаясь, ответила:
- У него много кого было. Но если ты о самом, так сказать, злейшем, то это был Собаку Гаара. Да и родственники его тоже не самые добродушные создания.
Саске вспомнил белую одежду и застывшее лицо. Вспомнил тяжесть на своих руках и одинокую могилу.
- Но... - Саске осекся. - Может, тогда попробовать у них что-нибудь выяснить. Все-таки я их одноклассник, - Саске промолчал про ситуацию в классе.
- Ты думаешь, мы сможем из них что-нибудь выудить? - в глазах Таюи заплескалась надежда.
Учиха прикрыл глаза:
- Стоит попробовать.
Он потянулся за своим телефоном и в списке нашел Собаку Темари, с ней он еще мог договориться.
Гудки длились долго, пока на том конце не послышался девичий голос:
- Саске?
- Темари, тут такое дело, политического характера. Мне нужно к вам подъехать и обсудить с Гаарой некоторые пункты.
Ненадолго время охватила тишина, но вскоре ее разрушили:
- Гаара уже неделю дома не появляется. Я нечем помочь не могу.
- Думаю, можешь. Так я смогу сегодня подъехать?
- Конечно. Раз дело "политического характера"... - на том конце демонстративно хмыкнули.
- Тогда до встречи?
- До встречи.
Таюя, до этого замеревшая на одном месте, выдохнула:
- Ну как?
- Собирайся, поедем.
Губы женщины дрогнули. Она упала головой на грудь Саске и последний раз всхлипнула. После чего вытерла лицо влажной салфеткой и прошептала:
- Спасибо.
***
Кейс покоился на коленях. Машина неспешно ехала по улицам города, будто скользила по асфальту.
Приятная мелодия зазвучала откуда-то из кармана пальто. Какудзу даже не вздрогнул. Медленно опустил руку в карман и достал телефон. Глянул на дисплей, большим пальцем нажал на "прием" и поднес к уху. Его ничего не могло удивить.
- Уже справился? - голос Лидера был ленив и с нотками скуки.
- Да, - Какудзу всегда отвечал прямо.
- Тогда заскочишь еще по одному адресу.
- Хорошо, - и нажать на "сбой".
Нечего тут болтовню разводить. Всю нужную информацию Пейн уже сказал.
***
Когда тебя теребят по плечу, это может говорить только об одном - кто-то хочет, чтобы ты проснулся. Сай осторожно приоткрыл глаза и сразу распахнул их полностью, встречаясь с твердым взглядом Саске.
- Произошло что-то? - больше для приличия поинтересовался Сай.
Саске кивнул.
- Это всё долго объяснять, но сейчас я должен ненадолго уехать. Хотя может и надолго.
Акаши переварил полученную информацию и согласно кивнул:
- Я тебя, вроде, не связывал.
Сая научили обходиться без лишнего вмешательства в чужие дела, выдержке и выполнению любой работы как можно быстрее. Найдя свою футболку, Сай натянул её и последовал в коридор. Там его сборы тоже не заняли лишнего времени. Всё делалось четко, без лишних движений. Акаши коротко поклонился и вышел за дверь.
Саске направился на кухню, где до этого оставил Таюю.
- Собирайся, сейчас выезжаем.
Женщина умыла лицо, смывая последние красные следы на щеках. Подойдя к Саске, сжала его плечо и посмотрела в глаза. "Выезжаем".

Такси ехало быстро, объезжая многочисленные пробки по узким улочкам. Так было и короче и быстрее. А Учиха нутром чувствовал, что стоит поторопиться. Машина остановилась напротив дома Собаку, и водитель кивнул головой, как бы говоря "буду ждать".
Саске вышел первым и открыл дверь Таюе. Подал ей руку и потянул на себя. Женщина без промедлений вышла из машины, предстоящий разговор касался и её. Но ведь Саске неспроста был такой бледный и тоже хотел ей что-то рассказать. Учиха несколько раз нажал на звонок. Он разнесся эхом по квартире, давая понять, что никого дома нет. Но в том-то и дело, что Саске знал, что дома хоть кто-нибудь, да есть. Звонок повторился снова. Но с тем же результатом.
Учиха плюнул на всё и громко постучался. На стук не то чтобы никто не отозвался, но даже шагов не было слышно. Дверь безжалостно пнулась ногой, и как ни странно открылась. Саске осторожно просунул пальцы в щелку, что-то холодное и липкое погрузило его внутрь себя. Таюя в это самое время начала:
- Кстати, а о чем ты хотел со мной погово... - дверь открылась полностью и голова человека тихонько покачивалась перед взором.
Голова принадлежала отцу Гааре, и кровь с шеи так же равномерно капала вниз. Тело валялось позади, а голова была закреплена железками за люстру в коридоре. Сделав шаг вправо, Саске застыл, осматривая остальных членов семьи с легкими улыбками на губах. Было ощущение, что они просто заснули, но омертвевшие глаза говорили о другом. Совсем другом.
Рядом друг с другом лежали Темари и Канкуро, под их телами разлилась лужа крови, а у девушки на виске был глубокий порез. Запах крови, забрызгавшей как стены, так и пол с частью мебели, вызывал тошноту.
Их опередили. И, кажется, не так давно. Таюя смотрела на всё это и никак не хотела верить, что это не сон. Что это именно они пришли в этот дом и созерцают сейчас мертвые тела.
Учиха снова растворился во всепоглощающем страхе, и поэтому не сразу смог разглядеть в самом конце коридора на стене полустершуюся из-за струек крови надпись. Кривые иероглифы не хотели никак читаться, и приходилось напрягать глаза. Прочитанное не вселяло надежду: "Это игра на время, Саске. И никто не будет тебя ждать". Осознание своей причастности к случившемуся и абсолютному незнанию, как поступать, обрадовало не меньше.
И, наверное, только сейчас Саске понял, что победа занимает всего один процент из ста.
Продолжение следует…

@темы: NC-17, Ангст, Наруто, Романтика, Фанфикшн, Яой